Все однажды совершают ошибки. Все без исключения имеют право на них.
Не каждый поступок можно расценить однозначно как правильный или нет. Иногда чему-то просто суждено случиться. Иногда без ужасной ошибки бывает сложно понять что-то очень важное.
Если чему-то суждено умереть, к чему торопить события? Не лучше ли быть благодарным и ценить каждый отпущенный миг, в котором может скрываться вечность? Будущее туманно, и самые надежные прогнозы не всегда сбываются точно… Разве должен он своими руками разделаться с каждым, кто ему дорог, из-за ошибок прошлого? Не слишком ли жестоки насмешки судьбы?
Что ж, даже если чему-то и суждено умереть — не он будет тем, кто нанесет последний удар.
Он собирал свою прошлую жизнь по кусочкам, как странную, иногда страшную мозаику. И наконец нашел в ней что-то, от чего на сердце потеплело.
Элирию вновь захотелось остаться здесь, на самом краю света, где никогда не наступит зима, где не властно проклятое черное солнце, где белые цветы будут вечно благоухать в меде и молоке лесного тумана… В последний момент, вновь пленившись старой памятью о днях, исполненных красоты и безмятежности, с великолепным напускным спокойствием Красный Феникс окликнул своего подавленного ученика, уже собиравшегося выйти вон.
— Не спеши, душа моя, — вдруг сказал он с необычной интонацией.
Прошло совсем немного времени, прежде чем его светлость Элирий Лестер Лар вновь услышал хорошо знакомый голос Яниэра, чистый и нежный, такой, будто этого разговора и не случилось… и вообще ничего не случилось в прошлом, что омрачило бы их отношения. Память о когда-то причинившем боль зарастала туманом, словно быльем.
— Чего ждет от меня великий наместник небожителей? — Первый ученик замолчал и выжидающе встал на пороге. Ясные глаза его подернулись легчайшей голубоватой дымкой, затянулись туманной поволокой. Элирий вдруг понял, что перестал дышать, глядя в эти глаза. Время замедлилось и замерло. К чему лишние разговоры? Человека сложно понять с помощью слов. Слова только все запутывают.
Комната была уже насквозь пропитана туманом. Туман тонул в тумане, и они двое так же беспомощно тонули в нем без возможности спасения.
— Не покидай меня без нужды, душа моя, — очень мягко попросил Красный Феникс, вплетя в голос шелковые ноты цвета. — Весенний вечер дышит медом. Раздели со мной его сладость.
Эпоха Черного Солнца. Год 359. Сезон зерновых дождей
Едят лапшу в имбирном соусе. День двадцать девятый от пробуждения Леса Колыбели
*киноварью*
Яниэр вошел и торжественно, словно на импровизированный алтарь, водрузил поднос на низкий обеденный столик, после чего опустился на колени и проникновенным голосом трижды пропел молитву подношения богам, какую принято было петь в храме Закатного Солнца.