Игнаций переменился в лице и, перестав самодовольно улыбаться, нервно поджал тонкие губы. Что ж, похоже, теперь этот разговор не нравился им обоим. Прекрасно — они наконец достигли полного взаимопонимания.
— Ты не осмелишься, — раздельно произнес Первородный, прежде чем, демонстративно развернувшись на каблуках, удалиться обратно в храм и оставить ее в покое. Надолго ли?
Агния перевела дух и с трудом успокоила отчаянно колотящееся сердце. Рядом с этим человеком она больше не чувствовала себя в безопасности даже в Красной цитадели, самой защищенной крепости Материка. И вряд ли рядом с ним будет в безопасности Учитель…
— Госпожа верховная жрица, что-то случилось? — Попавшиеся на пути Игнация три Красные жрицы взволнованно бросились к Агнии и обступили ее. На обычно бесстрастных лицах отражалась искренняя обеспокоенность: должно быть, тоже почуяли исходящую от Золотой Саламандры угрозу.
— Все в порядке, сестры, — ласково ободрила их Агния, понемногу приходя в себя. Каждая Красная жрица в созданном в Лесах Колыбели ордене и в самом деле была ей как родная: всех их связывало крепкое боевое сестринство, начало которому почти четыре сотни лет назад положила переданная Яниэром священная кровь сердца Учителя. Каждую из девочек Агния когда-то приняла в лоно ордена и воспитала, словно любимую младшую сестру. — Приступим к медитации.
Солнце наконец взошло — и дивно осветило одиноко цветущую вишню. Вопреки всем невзгодам нежно-алые цветы упрямо распускались, обещали новую надежду. Наслаждаясь свежим морским бризом, Агния решительно подняла голову, без страха смотря в грядущее.
Это дерево будет цвести для всех них… оно будет цвести в ее сердце вечно, даже когда закончится весна.
Эпоха Черного Солнца. Год 359. Сезон зерновых дождей
Едят лапшу в имбирном соусе. День двадцать девятый от пробуждения Леса Колыбели
*серебряной гуашью*
Яниэр открыл глаза и, грациозным движением поднявшись с постели, первым делом выглянул наружу.
Над Материком медленно и величественно восходило солнце, но здесь, в Лесах Колыбели, от века у него не было власти. Солнечный свет едва пробивался сквозь огромные зеленые кроны и напрочь увязал в молочно-белом тумане.
Вокруг расстилалось необозримое, бескрайнее лесное море. Дрожащий от жары воздух казался мутным от постоянно висящей туманной дымки, особенно густой и плотной во время влажного сезона. Это марево немного напоминало белую пелену, которую он сам установил над Ангу, а теперь и над Бенну. Только здешняя завеса была естественной и не нуждалась в постоянной подпитке энергией.