— Прошу прощения за дерзость, господин Стратилат. — Аверий с достоинством повернулся к нему и как ни в чем не бывало продолжил прерванную беседу: — Я поспешил. Я должен был убедиться, что разговор окончен и мне позволено удалиться.
— Разговор не окончен, — отрезал Элиар, в глубине души подивившись тому, что грубым обращением к орденской иерархии ему мгновенно удалось добиться повиновения.
Всем известное пренебрежение Аверия к людям низших рас будто улетучилась. То, что перед ним полукровка, перестало иметь значение.
— Почему ты не пытаешься овладеть более высокими ступенями мастерства? — открыто задал интересующий его вопрос Элиар, не видя нужды юлить с таким прямодушным человеком. — Я ясно вижу, что способности твои велики и ты мог бы достичь большего.
— Я не получал таких указаний, — спокойно и четко, как и полагается военному, ответил Аверий. — Должно быть, моего нынешнего уровня мастерства достаточно.
Красный Волк внимательно посмотрел на него. Наварх являл собою поразительное равнодушие к происходящему.
— Достаточно для чего? — удивился Элиар. — Возможно ли, чтобы боевой жрец полностью охладел к знанию? Ты и вправду больше не желаешь совершенствоваться?
Впервые на его памяти Аверий выглядел озадаченным.
— Не… желаю? — Наварх ненадолго задумался, словно пробуя позабытое слово на вкус. — У меня нет желаний, господин Стратилат. Разве может иметь рука желания, отличные от желаний своего владельца? Я лишь исполняю приказы.
Элиару стало не по себе. О небожители, возможна ли такая отстраненность у живого человека? Возможно ли быть столь безразличным к самому себе, столь… опустошенным? Что привело гордого морехода в такое состояние? Что за сила смогла сломить величественного гиганта, как говорят, способного воплотиться могущественным лазурным драконом?
— Но ты был другим, — с нажимом сказал Элиар. — Я знаю. Так было не всегда — начало положил тот поединок, когда Красный Феникс… избавил тебя от смерти.
Пристальным взглядом Элиар впился в бесстрастное лицо Наварха. Брошенная провокационная фраза прямо отсылала к прошлому, которое позабыть невозможно. Должно же оно разбудить хоть какие-то чувства в этом холодном сердце?
Аверий послушно углубился в воспоминания.
— Ты ведешь речь о том давнем бое с Альдарием. — Наварх словно бы постарел и осунулся при этих словах. — Да… я вспомнил. Но ты ошибаешься: ничего не началось тогда. Все закончилось. Твой Учитель не спас меня. Я умер в тот день. Он вынул из меня душу.
История превосходно преподавалась в Красном ордене, в особенности легендарная история Лианора. Имена Триумфаторов и всех их родичей загонялись в юные головы адептов так же крепко, как и прочие науки, а может, и с большим рвением. А потому произнесенное имя ударило Элиара, словно молния. Он обмер, мысленно сопоставив его с именем самого Аверия. В памяти всплыл даже год, которым датировалось указанное событие: 111 год эпохи Затмения, предпоследний год существования Лианора…