— Элиар, — взяв себя в руки, внезапно охрипшим голосом негромко позвал Красный Феникс. — Не надо. Разве ты такой же, как владычица Ишерхэ? Разве ты такой же, как она?
Если ученик хочет заставить его дрожать от страха и умолять о пощаде, сейчас он очень, очень близок к своей цели… Проклятье, Элирий не мог и предположить, что однажды будет бояться кого-то так же сильно, так же безнадежно, как в последние годы своей жизни боялся дочь падшего бога. Каким же страшным оказался этот неслучившийся мир. Каким страшным вырос его воспитанник, его маленький глупый волчонок…
Возможно ли, что, прибегая к излишней строгости и холодности, сам он вынудил ученика взбунтоваться против его воли, оборвать зависимость, обрести свободу? Возможно ли, что бессознательно ему даже хотелось, чтобы ученик своими руками взял свою волю, завоевал, заслужил ее, оказался достоин! Но случившееся превзошло самые смелые ожидания. В своем яростном бунте ученику удалось превзойти Учителя, а мучительная, желанная, выстраданная свобода вдруг переродилась во что-то неправильное, извращенное и не принесла радости. Все ошибки воспитания Красного Феникса в конечном итоге привели к катастрофе.
Теперь от него ничего не зависело. Полубесчувственное тело, более не принадлежащее Совершенному, обмякло и раскинулось на кровати, подчиняясь не ему, но ученику. Элирий мог только беспомощно ожидать, что сделает с ним жрец Черного Солнца. Наиграется и отпустит? Или решится совершить что-то еще более ужасное, окончательно растоптав Учителя и собственное достоинство?
Неизвестно, сколько времени прошло так, в мучительном ожидании и тишине. Элиар поколебался еще немного и наконец сжалился, вновь возвратив ему свободу действий.
Элирий предусмотрительно остался лежать без движения, опасаясь невольно вызвать новый приступ неконтролируемого гнева. Жесткими и обвинительными словами тут не добиться ничего, кроме, разве что, еще большего унижения, еще большего ухудшения отношений. Испугавшись, что может усугубить свое и без того шаткое положение, Элирий решил не доводить ситуацию до крайности. Не нужно понапрасну вводить ученика в ярость: они оба могут пострадать.
Но, хвала небожителям, Элиар, кажется, успокаивался.
Красный Феникс знал, что, когда он вернется в реальный мир, тот другой Элирий , что останется в иллюзии, никогда больше не заговорит с учеником, никогда не коснется его по своей воле. Краткий миг доверия и взаимопонимания никогда не повторится… и эта ужасная пытка будет длиться вечность. От осознания этого было больно.