Как может существовать одновременно такое доверие и такая неприязнь? Увы, этот неслучившийся мир полон страданий еще больше, чем погибающий от черного недуга мир реальный. Против ожидания, Элирий чувствовал и собственную ответственность за состояние ученика. В здешней реальности Элиар нашел в себе силы проявить благородство и не предавать Учителя, но в итоге добрый по намерению поступок болезненно переродился во зло еще более отвратительное, чем предательство.
По сути, причиной всех преступлений ученика было преклонение перед наставником и желание вернуть его в мир.
— И что дальше? — спросил Элирий, отчаянно пытаясь казаться невозмутимым. — Что ты сделаешь со мной?
— Вы принадлежите мне и всегда будете принадлежать, — спокойно повторил Элиар, пожимая плечами, будто речь шла о совершенно рядовых вещах. В словах его не было жестокости — только непоколебимая уверенность в том, что так оно и будет. Вновь Элирий заметил скорбную усмешку на губах ученика, никак не вязавшуюся с его триумфальными речами.
— Что ты натворил? — хотел было сердито бросить Красный Феникс, но голос неожиданно подвел его, прозвучав отчаянно и тоскливо. — Ты предал меня, глупый звереныш. Ты не был мне верен!
— Я всегда был и буду вам верен.
Элирий почувствовал, как браслеты наливаются ощутимой тяжестью, и в следующий миг понял, что теряет контроль над своим телом: он падает! Падает и заваливается назад, словно тряпичная кукла. Опрокинувшись навзничь, Красный Феникс широко раскинул руки и почувствовал, что теперь делает вдох и выдох только потому, что ему позволяют. Как тяжело…
Ученик медленно поднимался на ноги, черным солнцем вставая над ним, и сердце его светлости мессира Элирия Лестера Лара затопил парализующий, почти животный ужас. Охваченный этим всепроникающим ужасом, Совершенный испустил невольный приглушенный вскрик. Инстинкты громко приказывали бежать. Но несмотря на то, что Элирий мог сейчас же покинуть этот жуткий иллюзорный мир, отчего-то он медлил, все еще необъяснимо надеясь на что-то.
Как ни неприятно сознавать, он остался жив только по милости волчонка. Увы, ученику не хватило сил контролировать безграничную власть над ним, не хватило сил противостоять искушению абсолютного контроля. Элиар всегда злился на Учителя за то, что ради предоставления возможности обучения в Красном ордене Элирий нарек ученика своим рабом. Но в этом мире сам Элиар не дал ему даже призрака свободы, даже обманчивого фантома, в котором могло спрятаться его самоуважение. Ученик сделал его даже не рабом — он сделал его своей вещью, игрушкой, которую ревниво спрятал от чужих глаз в этой закрытой, наглухо замурованной заклятиями и барьерами комнате-клетке.