Звуки текли с серебряных струн и, сплавляясь с голосом в чудесном консонансе, сквозь паутину множественных миров несли Элирия все дальше от воплотившейся реальности. Душа освобождалась от плоти, словно цикада от своей защитной оболочки, чтобы следовать на зов белой музыки. Последний аккорд медленно растаял, и падение ускорилось. Так открывался портал — не в пространстве, а в альтернативной действительности, которая расходилась с нынешней одним-единственным событием: Элирий не был убит своим учеником на алтаре, не был принесен в жертву пресветлому владыке Илиирэ.

Теперь при всем желании великий Красный Феникс Лианора не мог удержаться, не мог остановить ритуал, не мог повернуть реку мелодии вспять. Душа его была уловлена музыкой, как сетью. И пусть магические ноты уже отзвучали и остались далеко позади, в мире, который он покинул, внутренний слух Элирия все еще смутно различал тонкие вибрации звука. Замерев от ужаса и восторга, он неудержимо соскальзывал… соскальзывал и соскальзывал в диковинную нереальность — или в другую, манящую и пугающую несбывшуюся реальность. Переход в бесцветье ощущался словно завеса прохладной воды, смывающей все цвета, все краски. Взор затянуло густой молочно-белой пеленой, а когда она опала, колоссальное расстояние между двумя мирами схлопнулось в один миг.

Вот и все. Получилось! Неужели получилось? Он растерянно помотал головой, пытаясь сообразить, где очутился, и похолодел.

Перед расфокусированным циановым взглядом его светлости мессира Элирия Лестера Лара оказались хорошо знакомые Красные покои в цитадели Волчье Логово.

Эпоха Черного Солнца. Год 359. Сезон ясного света

Весенние громы усиливаются. День двадцать шестой от пробуждения Ром-Белиат. Красная цитадель

*киноварью*

После разговора с Игнацием и Яниэром и особенно после внезапного явления Илиирэ, верховного божества Надмирья собственной персоной, его светлость мессир Элирий Лестер Лар еще долго размышлял над сложившейся ситуацией.

Неизвестно почему силы небесного и земного мира, будто сговорившись, требовали от него решения, которого он никак не мог найти. Элирий не успел еще толком припомнить даже свое прошлое, а от него уже ожидали, что он вот так запросто определит будущее целого Материка! Подобное никуда не годилось. Но кто он такой, чтобы спорить с великим Илиирэ, безраздельно владеющим вдобавок — спасибо глупому волчонку! — его душой.

Конечно, Илиирэ и прежде считался его богом и господином, но с одним нюансом: служение было добровольным. По праву рождения души Первородных имели свободу выбора. За них всегда шла серьезная борьба, и в дни Черного Лианора Денница сумел смутить и переманить на свою сторону многих достойных. Но для его светлости мессира Элирия Лестера Лара свобода закончилась: он был поднесен в дар, как какой-нибудь жертвенный агнец или срезанный сноп пшеницы. Теперь по одной своей прихоти Илиирэ сможет призвать его душу в любой момент, не дожидаясь смерти. Если что-то пойдет не так, если он сделает что-то, идущее вразрез с желаниями верховного божества, можно не сомневаться, чем это закончится. Каждый его вдох отныне зависит исключительно от милости Илиирэ, и это делало перспективы новой жизни его светлости мессира Элирия Лестера Лара все более туманными и призрачными.