В отличие от Инайрэ, Илиирэ считался чуждым всякой жестокости. Тем не менее представления о справедливости пресветлого владыки миров порой казались самому Элирию очень уж близкими к этой самой жестокости. К примеру, наказание, которое он избрал для Лианора… или для собственного оступившегося брата. Беспощадное наказание, которое собираются применить и к Элиару и всеми способами пытаются склонить Красного Феникса участвовать в расправе над учеником.
— Пресветлый владыка миров слишком добр к своему жрецу, тогда как в случившемся на Материке только моя вина. — Элирий покаянно опустил голову, мысленно расценивая возможные варианты действий. — Управитель богов всегда был известен безграничным милосердием и состраданием. Прошу проявить их и теперь и дать последний шанс недостойным народам Материка, изнемогающим от тяжести праведного гнева небожителей.
Илиирэ резко свел брови и бросил на него пристальный взгляд. От этого взгляда, вошедшего ему в грудь так легко и точно, так неотразимо, как обоюдоострый жертвенный нож, Красный Феникс задохнулся. Он мог только молчать и смотреть в ответ, не в силах отвести взор, не в силах вдохнуть. Владыка Надмирья был прекрасен, подобен совершенному серебряному изваянию, вдруг ожившему по воле творца. Тело божества двигалось плавно и текуче, источая сияние, словно далекая холодная звезда, а в глазах, несмотря на строгое выражение лица, отражалось безупречное, ничем не замутненное спокойствие небес.
— Твой Второй ученик долго и упорно пытался забрать у нас предложенную им же жертву, приняв которую мы временно остановили черный мор, — с легкой ноткой недовольства изрек наконец Илиирэ после выразительной паузы. — Но мы дозволили тебе вернуться только сейчас, когда ситуация стала критической.
— Так, значит, мое возвращение — воля пресветлого владыки миров? — неизвестно зачем уточнил Элирий, разумеется, не рассчитывая на ответ.
— Нет, — к его удивлению, Илиирэ ответил, как ему показалось, с некоторым разочарованием. — По праву рождения душа Первородного имеет свободу воли и в посмертии. Мы не можем принудить душу Первородного воплотиться снова без его желания. Ты вернулся сам. Потому что захотел сам. Мы лишь позволили тебе вернуться.
Элирий промолчал, не зная, что следует сказать. Как загадочно и двусмысленно прозвучали слова управителя богов. Возможно ли предположить, что его собственная душа все это время была запечатана где-то, как душа Инайрэ — в ушедших на дно сияющих руинах Лианора, чтобы жертва не могла вернуться к своему дарителю? Или он и вправду по своей воле не хотел откликаться на зов, а потом… что-то изменилось? Ответить на эти вопросы было невозможно, так что не стоило и гадать.