Сейчас, как и в тот приснопамятный день, когда на храм Закатного Солнца снизошел благодатный огонь, пресветлый владыка Надмирья Илиирэ возвышался над ним в поистине беспредельном великолепии. Серебряные одеяния, расшитые сложными витыми узорами, слегка покачивались: верховный бог величаво парил в воздухе, совсем немного приподнимаясь над полом. Элирий припомнил, что его Второй ученик от рождения также обладал этой божественной способностью, однако редко пользовался ею, предпочитая крепко стоять на ногах.
Повинуясь желанию верховного божества, Элирий обратился мыслями к образу Денницы, падшего темного бога. По натуре они с братом и вправду значительно отличались друг от друга…
Каждое слово Инайрэ было тяжеловесно, каждое слово острием клинка метило точно в сердце, заставляя трепетать от ужаса и подобострастия, а если нужно, то и от боли.
Голос Илиирэ же просто тек, широко и вольготно, заполняя собою все, и в нем так легко, так сладостно было захлебнуться и утонуть, отдав владыке свое сердце добровольно.
Или почти добровольно.
— Все именно так, как говорит пресветлый владыка миров, — с чувством подтвердил Элирий, на сей раз предусмотрительно воздержавшись от поклона — тот не был угоден божеству. — Милосердие, великодушие и доброта управителя богов переполняют мое сердце благодарностью и любовью.
Пригвожденный к месту серебряной стрелою взгляда, Элирий стоял, не в силах пошевелиться. Изнемогая от столь близкого присутствия демиурга, он замер на самой границе экстаза, готовый провалиться в него в любое мгновение, и только крепость собственной воли и снисходительность благоволящего ему пресветлого владыки миров удерживали его в рамках достоинства. Малейшее движение мысли Илиирэ — и он потеряет себя, обратится в ничто… будет биться у ног верховного божества, дрожать в конвульсиях и заходиться в мучительно-сладком религиозном исступлении, пока от личности его совсем ничего не останется… Как сильный менталист, Элирий и сам умел проделывать подобное. Но оглушающая сила Илиирэ превосходила все мыслимые пределы… это была сила, которой невозможно противостоять. Сопротивление — глупая попытка уцепиться за воздух, падая в бездонную пропасть. Нет, нет, никакого сопротивления. Даже великий темный бог Инайрэ проиграл в противостоянии с извечным властителем Надмирья.
Правда, Илиирэ тогда поддерживали сотни могущественных карающих божеств, а Инайрэ — только смертные чародеи Лианора. Говорят, души самых верных из них также были запечатаны в камне вместе с душою своего хозяина.
Сейчас, как и в те далекие времена, у Красного Феникса имелись обязательства по отношению к высшим небожителям, под покровительством которых он находится. Из таких, как он, боги всегда ковали оружие. Такова была его роль и предназначение в мире. Такова была его судьба — вспыхнуть и, если потребуется, сгореть в пламени божественной воли, исполняя свой долг.