— Здравствуй, дорогой брат Лестер, — неожиданно раздалось позади. Смутно знакомый голос… вычурный самодовольный голос из прошлого. — Так и знал, что при строительстве этого храма не обошлось без какой-то чудной хитрости. Вполне в твоем духе.
— Убирайся в дыру, где прятался все эти годы, Лермон, — холодно процедил Элирий, не оборачиваясь. — Как только у тебя хватило дерзости явиться в Красную цитадель, раскрыть рот и заговорить со мной? Надеешься выторговать прощение? Напрасно. Не думаю, что у тебя есть что предложить мне взамен.
Элирий незаметно положил ладонь на рукоять верного Хвоста Феникса. Впрочем, как он помнил, вряд ли что-то могло укрыться от неизменно цепкого и внимательного взгляда Золотой Саламандры.
— У меня всегда найдется что предложить, — вкрадчиво начал издалека Игнаций, — но не приписывай мне одной лишь только корысти. Я был готов ждать тебя тут хоть весь день, хоть всю ночь, чтобы только увидеть издали, без всякой надежды на разговор… но обитатели Надмирья были благосклонны и щедро вознаградили мое смирение, направив лотосные стопы наместника небожителей прямо сюда. Ты ведь не прогонишь Первородного?
Элирий закатил глаза. Игнаций хорошо знал, что, как и когда следует говорить. В нем жарко пылал огонь священной чистой крови, в жилах его таилась та же сила, что и в самом Элирии, — сила тех, кто родился и вырос на Лианоре. Сила Первородных — прямых потомков небожителей, Повелителей людей.
— Прогоню, если захочу, — внешне бесстрастно возразил Красный Феникс. — А ты будешь принимать то, что тебе дают.
За спиной его на миг воцарилось молчание. Затем Игнаций собрался с мыслями и вновь приступил к аккуратному прощупыванию почвы.
— Ты словно вернулся во дни своей юности в Городе-Солнце, — с глубокими ностальгическими нотками проникновенно проговорил он. — Я смотрю на тебя и невольно вспоминаю наш Лианор… дом, который мы потеряли. Даже вишня расцвела для тебя на пепелище, как в краю Вечной Весны. Однако любоваться столь прекрасным цветением в одиночку — неправильно. Не желаешь ли разделить удовольствие со старым другом?
Элирия затрясло от этих слов, но он не подал виду.
— У тебя нет права находиться здесь и смотреть открыто на Красного Феникса Лианора, — строго отрезал он. — Я не помню твоего лица. И не хочу вспоминать его.
— Лестер…
— Не забывайся. Не то велю звать меня как положено — и не посмотрю на былые заслуги…
…и родственные связи.
Не случайно Игнаций, желая вызвать сочувствие, назвал его дорогим братом. Все могущественные тысячелетние династии Лианора были связаны между собой кровью, но, не считая этого, его семья и семья Игнация и вправду породнились, приобретя связи более близкие и прочные. С самого детства мальчики тесно дружили и часто играли вместе в садах Города-Солнца, прогуливались по длинным коралловым пляжам Лазоревых гаваней.