— Это знак свыше, — уверенно заявил он. — Алые цветы вишни сияют в горнем свете! Это означает только одно: земля Ром-Белиата пробудится ото сна и вновь обретет былую славу. Возродится из небытия народ Совершенных, что заслуживает в вечной благости вкушать молоко и мед.
— Войдите в город, мессир, он принадлежит вам, — впечатленная его решительным настроем, с благоговением произнесла Агния.
Пройдя высокими вратами, покосившимися, покореженными и уцелевшими только милостью небес, Элирий ступил в бывшую Красную цитадель, сердце погибшего Ром-Белиата. Для осуществления задуманного требовалось отыскать главную часть разрушенного храмового комплекса — алтарь, на котором сам он когда-то принес первую жертву высшим небожителям Надмирья: собственную лотосную кровь. И на котором в последний день эпохи Красного Солнца закончил он свою земную жизнь, умер в первый раз и ушел в небытие.
Испокон веков все жертвенники в храмах Лианора были ориентированы на восток; в сторону востока жрецы храма Рассветного Солнца, а впоследствии храма Тысячи Солнц, возносили первые утренние молитвы, дабы над Священным островом поскорее взошло светило и явило свой лик, символизируя благословение небожителей. «Солнце не заходит над Лианором» — таков был гордый девиз могучего народа мореходов. Священный остров постоянно двигался, медленно дрейфовал в океане. Благодаря этому каждый день солнце поднималось точно над центральной храмовой башней, и в миг рассвета та тонула в алом и золотом сиянии, парила в ореоле огня меж небом и землей, рождая в сердцах Первородных восторженный религиозный трепет. Продолжая древнюю традицию солнцепоклонничества, храм Закатного Солнца в Ром-Белиате и храм Полуденного Солнца в Бенну построили по образу и подобию храмов Лианора.
По своей природе цвет крови его светлости мессира Элирия Лестера Лара набирал наибольшую силу на закате, и обряды в храме Закатного Солнца совершались главным образом в вечернее время. При этом Ром-Белиат, находящийся на восточной оконечности Материка, был колыбелью рассвета, первым городом, встречающим солнце, — восточнее вздымало свои волны только море да пролегали пустынные дикие земли с малолюдными поселениями и кочевьями низших народов. Учитывая эту противоречивость Запретного города, символом его стал двуликий феникс, смотрящий одновременно на восток и на запад. Здесь было место силы, где сочетались восток и запад, где прошлое и будущее сливались воедино, воскресали из пепла и вместе с тем переставали существовать в безвременье. Заветный двуединый город, любовно выпестованное детище Красного Феникса Лианора, где противоположности становились одним и все было возможно.