Зрелище пустого места там, где многие годы возвышался величественный и изящный храм Закатного Солнца, шокировало. Сузившимися глазами Элирий неотрывно смотрел на незарастающее пепелище, и руки его подрагивали. Будто колоссальных размеров сооружение, которое строил он так долго, в котором так долго вымаливал у небожителей новое благословение, просто пропало, без следа растворилось в воздухе — остались только призраки былого.
Погода понемногу портилась. Голос штормового океана был явственно слышен издалека.
Ненависть к сотворившему новый мир ученику горела в сердце ярко, как осенние костры кленов.
— Это тяжело, мессир, — осторожно заметила наконец Агния, смущенно глядя в землю, — многое из того, что Учитель хорошо помнит, исчезло…
Элирий сердито нахмурился. Что уж там говорить, исчезло все. Вокруг только выжженная земля, только пустошь. Не осталось даже руин! Только кладбище камней и осколков. Но… неожиданно посреди этой безжизненной, бесплодной пустыни тоскующий взгляд его зацепился за что-то. Что-то, чего тут быть никак не могло.
Ярким пятном на фоне однообразных серых пейзажей цвела ранняя красная вишня. Лепестки беззаботно раскрывались навстречу новому дню, в воздухе плыло нежнейшее благоухание первых цветов… словно ароматный снег милосердно припорошил зияющую рану пепелища. Однако этим цветам лучше бы и вовсе не распускаться — один их вид лишал покоя, возрождал тревогу прошлых и предчувствие грядущих бед.
Неясным пока предзнаменованием алые лепестки летели по ветру — точь-в-точь капли крови, срывающиеся с лезвия разящего меча. Должно быть, они очутились в том самом месте, где прежде располагался внутренний двор храма… где когда-то на длинных жемчужных нитях, казалось, парили в густом летнем зное крошечные колокольца и от дыхания морского бриза издавали мелодичный звон, несущий умиротворение, прохладу и свежесть. Но Красное Солнце зашло, на Материк опустились сумерки, а за ними — кромешная тьма. Ничего прежнего больше не было здесь.
Элирий с вызовом обернулся на спутников. Те тоже заметили одиноко цветущее дерево и выглядели изумленными, потрясенными до глубины души. Так же растерянно, должно быть, выглядел и он сам.
Ром-Белиат был уничтожен. Но — Ром-Белиат существовал. Он вновь принес его сюда, спрятав в своем сердце. Как и Лианор когда-то, Ром-Белиат потерпел сокрушительное поражение и сгинул, остался навсегда в последнем зимнем дне эпохи Красного Солнца. Но, в отличие от пропавшего навек Лианора, Ром-Белиат еще можно было спасти. Элирий точно знал: придет новая весна, стает старый снег, и зацветет драгоценная, милая сердцу красная вишня.