Савелий не договорил, потому что разъярённая фурия сумела его схватить и оторвать от своей филейной части. Раздался треск разрываемой ткани и вопль Анфисы, прерываемый завыванием кота, которого она выбросила в открытое окно. Кот успел зацепиться за занавеску и теперь качался на ней, яростно мяукая, а я бросился к Анфисе.

Сзади от её брючек мало что осталось. В прорехе были видны следы кошачьих когтей. Но подрал её Савелий не сильно, во всяком случае, кружевное бельё было нетронуто и в другое время порадовало бы мой взор, но сейчас мне было не до того, потому что она действительно потянулась к пистолету.

А ведь я сразу не заметил кобуру у неё на поясе. А почему я её не заметил? Обычно я не такой рассеянный. И тут мой взгляд упал на валяющийся на полу сюртук. Ага, борьба с котом не ограничилась тылом, я просто многое пропустил, когда под столом сидел.

Всё это пронеслось в голове за какие-то секунды. Она выхватила пистолет, а я кинулся к ней, успев перехватить руку и повалить Анфису на пол. Заведя её руки за голову, мне удалось вырвать оружие и отшвырнуть его в сторону. После этого я навалился на брыкающееся тело, придавив к ковру.

— Хватит! — рявкнул я, не отпуская её рук, всё ещё заведённых за голову.

— Я убью тебя, сволочь! Ты мне жизнь испортил, гад! — и она плюнула мне в лицо. Я сумел отклониться и прошипел:

— Ты сама себе жизнь испортила, я здесь совсем ни при чём, — она умудрилась вырвать одну руку из моего захвата. Раздался треск, и пуговицы на моей рубашке разлетелись по комнате, а сама рубашка была разорвана.

Выругавшись, я зажал её ноги бёдрами и снова перехватил руку и завёл за голову. В таком положении Анфиса по крайней мере не может мне навредить.

— Ты лишил меня молодого любовника, скотина! Мой муж теперь смотрит на меня как на потаскуху и обращается соответственно, да ещё и Марк зачем-то тапки отбросил, — продолжала орать она, не оставляя попыток сбросить меня с себя.

— Наверное, надо было довольствоваться мужем? — спросил я, с трудом удерживая эту бешеную мегеру.

— Да что бы ты знал, я была бы верна Сёме, если бы он обращал на меня внимание как на женщину! Он же меня как дорогую куклу возле себя держит. Сам не хочет и другим не даёт! Думает, я не знаю, что он на эту корову Марфу засматривается, у которой грудь чуть поменьше моей головы! — продолжала надрываться Анфиса. — А я молодая женщина, у меня потребности имеются!

— Ваши семейные трудности меня не волнуют, — процедил я сквозь стиснутые зубы. — Меня наняли, и я всего лишь выполнял свою работу. И выполнил её хорошо. Надо сказать, проще я ещё ни разу ничего не делал. Ты совершенно не скрывалась, словно сама хотела, чтобы тебя поймали.