— Нет же, говорю тебе, не его рукой они были написаны! Ян Лауридсон был никчемным художником. И оттого всячески изощрялся, искал, как бы облегчить себе работу. Я корпел ночами над эскизами, укреплял твердость руки. А он все возился с аптекарскими снадобьями и зажигательными стеклами. Тратил впустую пигменты и бумагу, пытался что-то изобрести. Но все великое и богоугодное... Как, скажем, секрет масляной основы красок… Все уже было изобретено до него. Сначала он говорил, что ищет способ продлить долговечность красок. И это было бы только похвально. Но его изыскания ступили на иную стезю. И он, верно, воззвал к темным силам — иначе объяснить я не могу. Не умея искусно рисовать, этот плут изыскал колдовской способ, который позволял наброскам созидаться самим собою. На пустом холсте, без приложения руки! Свой секрет он хранил в тайне. Боялся, что донесут в консисторию. Эх, наверное, так и надо было поступить. Но я смалодушничал…

— Что я слышу? — собеседник покачал головой. — Невообразимо! Как же краски ложились на холст?

— Бесовской силе не нужны кисти и мольберты. Насколько я понял, этот пройдоха покрывал холст неким составом. После колдовских трюков на нем появилось изображение. Оно точно повторяло натуру, только было бледным и бесцветным. Потом он брал краски и подмалевывал, прятал украденный у мира образ. Чтобы внушить, что он сам приложил руку к созданию. Вот и получалось невесть что! Лики и пейзажи, над которыми ломали голову многие мастера. Даже наш учитель не смог открыть тайну его метода. Ведь разгадка лежала за пределами земных искусств.

— Что же стало с вашим сотоварищем и его изобретением? Почему он покинул город?

— Ян не обрел счастья, хотя так гордился своими поделками. Вот как бывает с теми, кто обманывает естественный ход вещей! Многие мастера, услышав о таких чудесах, подсылали учеников. Рвались выведать секрет всеми правдами и неправдами. На него нападали на улице, к нему забирались в мастерскую. Пытались воровать незавершенные полотна. От такого «почета» он просто сбежал.

— Но чем же вас так страшит этот секрет? Откуда уверенность в его демонической природе?

— Видит Бог, многие живописцы возблагодарили бы меня, знай, от каких напастей я их избавил. Я сохранил наше искусство на многие века, оставил ему место в жизни. Но я не ищу благодарности. Пусть не помнят ни меня, ни Лауридсона. И ты лучше помалкивай, если не хочешь потерять ремесло. Ведь представь хоть на миг, что станет с нашим делом… Если невежды научатся создавать картины без труда, на скорую руку? А что дальше — им и вовсе не понадобится прикасаться кистью к полотну? Какова тогда будет цена наших трудов? Нет, я слишком люблю, слишком ценю искусство, чтобы равнодушно наблюдать, как всякие выскочки готовят ему такую участь!