— Подонок! Мразь, выблядок! — неистовствовал, связанный и приведенный в чувство полковник, брызгая в мою сторону слюной, при каждом слове: — Да тебя завтра, за мятеж против законного государя изрубят на куски!

Согласен, бить связанного пленника низко, но как остановить словесный понос, впавшего в полнейшую истерику, старшего офицера, чью грудь украшали какие-то медальки, типа «За подготовку парада» и «Призер первенства по огнеметанию»? А вот хлесткая оплеуха подарила нам пару мгновений тишины, правда ненадолго.

— Мятежник! Отцеубийца! Развяжи мне руки, и я…- по моему сигналу городовой высшего оклада Суслов вылил на, кипящего, как самовар, офицера ведро холодной воды и тот опять заткнулся, громко фыркая и отплевываясь. Дело происходило у той самой, злополучной водопроводной колонки номер тринадцать, куда мы отступили, сохраняя боевые порядки, так что воды у нас было хоть залейся.

— Вы, господин полковник, что — больны?

— Нам доктор кору дуба дал…- буркнул военный, почти нормальным голосом: — Так что, ваша мерзкая диверсия не увенчалась успехом!

— Я не про ваш понос, который себя еще обязательно проявит, спрашиваю, а про голову. Вы что, там, за стенами, массовым психозом все заразились?

— Не тебе, выблядок…

— Я тебя сейчас просто убью, если ты мне не дашь ответ за свои слова…- холодная ярость накрыла меня, и я был готов застрелить парламентёра прямо на глазах у, сидящих в двадцати шагах, под охраной полицейских, унтера и барабанщика, настолько взбесил меня этот разряженный…

— Говори, почему я «выблядок» или умрешь прямо сейчас?

Полковник, очевидно понял, что мальчик, которого он сегодня, как-то привычно, попытался отодрать за ухо, изменился, поэтому, стараясь не смотреть на стволы револьвера, офицер процедил:

— Это всем известно. Покойный князь неоднократно, в присутствии благородных свидетелей заявлял, что тебя княгиня нагуляла…

— И что, генетический тест сделали? — удивился я.

— Я не знаю, о чем ты говоришь, но ведь всем известно, что если в семье все дети маги огня, и только один… А князь слишком любил свою супругу и поэтому дал свою фамилию нагулянному на стороне… — еще раз бросив тоскливый взгляд в темноту револьверных стволов, полковник благоразумно замолчал.

Боги –заступники! Что же пришлось пережить бедному Олегу, за его короткую жизнь, когда родной папаша постоянно высказывался, что это не природный Булатов, а чужой ублюдок⁈

— Скажи, полковник, а фамилию Дарвин ты, когда-нибудь, слышал?

— Кто это? Купчина из жидовичей? — пренебрежительно фыркнул офицер: — Мне о таких слышать не по чину.