Я двинулся вдоль нашей ограды в сторону небольшой толпы, а навстречу мне из гущи людей выбежали двое, судя по обмундированию, что-то вроде наших городовых, с шашками в ножнах и револьверами в руках.
— Ваше…- начал молодой, с жидкими усиками, служивый, но его перебил второй, постарше, с мокрым от пота, злым лицом, перечеркнутым шрамом, изрезавшим щеку.
— Студент, никого не видел? — полицейский тяжело дышал, видимо бежал сюда издалека, но большой револьвер, на оранжевом витом шнуре, держал стволом в сторону от меня.
— Князь Булатов Олег Александрович, господа, живу в этой усадьбе. Три минуты назад туда пробежали трое, в темных костюмчиках и темных кепках, молодые, лет двадцать пять, росту небольшого, особых примет не видел. Пытались к нам в усадьбу забежать, но наш дворник успел закрыть ворота, и они побежали дальше. У одного видел револьвер, у другого в руке саквояж черного цвета.
— Толково, благодарствуем. — старший чин кивнул головой, и они побежали в указанную сторону, громко топая сапогами, а я продолжил свой путь в сторону места происшествия. Через несколько секунд я понял, что, по здравому раскладу, мне не стоило этого делать.
Глава третья.
Главный подозреваемый
Я люблю лошадей и никогда не покупал конскую колбасу, поэтому вид мертвой лошади, запряженной в истерзанную пролетку, меня, мягко говоря, расстроил. Наверное, не стоило продвигаться дальше, но я бесцеремонно растолкал, столпившихся над чем-то, людей.
Еб… — прямо перед моими ногами, лицом вниз лежал человек, скорее всего, мужчина. Одежда его превратилась в изорванное нечто, измазанное кровью, относительно целыми оставались только хромовые сапоги с небольшими шпорами. В воздухе стояла смесь из запаха какой-то едкой химии и пороха.
Из-под тела мужчины виднелась босая женская нога в изорванном чулке и тонкая рука, вся в крови. К моему удивлению, из небольшой, но, очевидно, глубокой раны на предплечье, толчками продолжала истекать кровь.
— В «скорую» позвонили? — забывшись, спросил я.
— Куда? — ко мне повернулась борода ближайшего мужика.
— К доктору послали? — тут же поправился я.
— А зачем, барин? Видно же — убили бомбой обоих и барышню…- мой собеседник носком юфтевого сапога толкнул каблук сапога жертвы: — Обоих убили, а деньги за дом умыкнули, мазурики…
Мужчина, по виду, типичный местный дворник, задумчиво забрал вверх бороду и с трудом, но выговорил: — Икспреприировали значит, денюжки, революционеры. Все двадцать тыщ!
Не слушая дальше рассуждения знатока местной криминальной обстановки, я присел, бесцеремонно оттолкнул в сторону тело мужчины, очевидно, в последнее мгновение, попытавшего прикрыть женщину от опасности, пусть и ценой своей жизни.