— Олег…Александрович, что случилось?

— Наши непрошенные гости стали мне угрожать. — я махнув рукой, дал знак девушке не приближаться близко: — Они настаивали, чтобы я отдал им поместье за половину цены и… Вы идите, я сам разберусь.

Мы обменялись взглядами и Вера, кивнув вышла, оставив меня наедине с бандитами.

Я задумался — ребята хотели заплатить за усадьбу именно сегодня, после чего, они бы ушли, а я остался с громадной суммой в пустом доме… Потом они сообщили, что банк работает круглосуточно. В любом случае, я уверен, надолго деньги бы не задержались в моих руках. Меня грохнули или ночью, когда я попытался бы добраться до банка, или утром. При любом варианте моих действий, мне бы пришлось выходить из усадьбы с саквояжем, полным денег.

Вряд ли меня «исполняли» бы эти двое — несмотря на зловещий внешний вид, «нотариус» был слишком ценным ресурсом, чтобы использовать его при совершении обычного ограбления…

И тут я вспомнил мертвого офицера и раненую барышню, что лежали буквально в сотне метров оттуда. И, еще говорили, а в контрразведке подтвердили, что, при покушении похитили двадцать тысяч рублей, полученных за, проданную усадьбу.

— А ведь это вы, твари, купили усадьбу Агополковых, а потом хозяйку и ее знакомого бомбой взорвали, а деньги, двадцать тысяч, у них похитили…

— Меня уже допрашивали в контрразведке по этому поводу и отпустили, так как претензий не имели. — с усмешкой проговорил «нотариус», с вызовом глядя на меня.

Надо было заканчивать общение с «черными риелторами», иначе эти два весьма опасных человека соберутся с силами и… вон, Степан уже успел, потихоньку, утащить со стола льняную салфетку и перетянуть себе бедро.

— Мне, по большому счету, все равно, что посчитали в контрразведке, да и, до судьбы недвижимости Агаполковых нет никакого дела, но вы совершили большую ошибку, явившись в мой дом, с намерениями меня убить и ограбить…

Возражение со стороны Адольфовича я прервал взмахом револьвера.

— Помолчите, господин Легостаев, у вас еще будет время высказаться. Так вот, недавно, в полиции, мне заявили, что я, как глава пограничного княжества, могу сам вершить суд по преступлениям, совершенным на моей территории, в том числе и в моем доме. Посему, оставляете здесь деньги, поднимаете руки и идете впереди меня на улицу, по лестнице, выходите на крыльцо и двигаетесь, не опуская руки через сад, расположенный за домом, в сторону реки. Не заслужили вы через парадные ворота ходить.

Во взглядах, которыми обменялись сообщники, я увидел всё — и презрение к аристократическим придуркам, и свою скорую и печальную судьбу, и облегчение, что сейчас глупый князек выведет их за пределы усадьбы, а там…