Первую неделю сентября кампус кипел, жужжал и клубился, уверенные косяки старшекурсников носились из корпуса в корпус, россыпь первокурсных потеряшек затыкала все узкие места, а старая профессура передвигалась тайными тропами за пределами главных направлений. Трудно было поверить, что три недели назад назад большую часть телодвижений на территории университета совершали белки.

На центральной поляне второй день проводили терапевтический мастер-класс по раздаче воображаемых друзей, практика, которую яростно осуждал Оба — уж что-что, а воображаемого друга ты должен создать себе сам, без посторонней помощи.

Около западного бара, где во второй половине дня трудился Баклан, проводилась акция с минимассажем, где кресло-мешок разминало шею желающим. Этот вариант был чуть лучше предыдущей версии, которая выкидывала из себя людей вместо того, чтобы помочь им встать, и пользовалась большей популярностью. Периодически, правда, креслу что-то вступало в кресельный мозг, и оно отказывалось отпускать массируемого, крепко прихватывая его за ноги. Тогда кто-нибудь из соседей бежал на помощь, вразумлял кресло ударом ладони по спинке, и то неохотно отпускало свою жертву. Противоядие для самостоятельного использования предложил Риц, который вечером заглянул к Баклану и вспомнил, что видел подобный дефект где-то у себя на побережье. Лечилось там это безобразие одновременным ударом двух локтей, вылечилось таким же образом и здесь. В том смысле, что захваченный теперь мог освобождаться и сам.

Специально для западного бара столовая теперь пекла душевную микропористую фокаччу, которую объединяли с чоризо, мортаделлой или сыром с соусами, и подавали в виде толстого сэндвича. Такой едой можно было разжиться в баре часов до восьми, ну а потом уже оставались только вяленые кальмары и сухое печенье.

— Баклан, а Баклан, — приставала к нему Олич, доедающая второй бутерброд с мортаделлой, других она не признавала, — а когда вы сделаете сэндвичи для веганов?

— Олич, отстань, никогда, — отмахивался Баклан, которому надо было быстро сварить четыре чашки кофе и налить два пива.

— А почемууу⁇

— Потому что фокачча на дрожжах, а дрожжи — это животные. А без фокаччи сэндвичей не будет.

— Они не животные, а грибы, поэтому сэндвичи для нас сделать не только можно, но и нужно, — вмешалась посетительница, получившая свой стакан с кофе.

— Что⁈ — отозвался взмыленный Баклан. — Тогда ладно. Я лично согласен, просто слышал от знакомого вегана, что дрожжи слишком живые, чтобы считаться грибами, поэтому эксплуатировать их подло, и он их не ест. Ну раз так, могу салат внутри хлеба проложить, больше ничего веганского нет.