— Да! — обрадовалась вестница. — Именно так! И мне было поручено довести до вашего сведения, что наверху недовольны вашей работой со студентами.

— Какими именно? Которые взламывали или которые чинили? — поинтересовался Гелий.

— Всеми!

Гелий поднял бровь.

— Ну то есть те… которые все пересобрали, те молодцы, конечно, тут никто не спорит. Но вы упустили Марша и Фантома, не уберегли их от тлетворного влияния и не создали условий, в которых они могли бы должным образом применить свой талант. По имеющейся у нас информации, их главным мотивом было желание устранить преимущества, которыми незаслуженно пользуется Старый университет, привлекая лучших абитуриентов Северной территории.

— Что же в этом незаслуженного? — уточнил ректор.

— Ваша репутация во многом зиждется на заслугах прошлых лет. Тот факт, что ваши данные не были должным образом защищены, только подтверждает, что вы давно не находитесь на острие прогресса. Вы не смогли привлечь перспективных студентов к лабораторным исследованиям, не создали им среду, где их талант мог бы расцвести, и фактически сами толкнули их в объятия заказчика этого преступления.

Вестница снова сверилась со своим планшетом.

— Эти два студента выиграли весенний тематический конкурс. Но вместо того, чтобы помочь им найти себя, вы сделали что?

— Что? — откликнулась эхом аудитория.

— Вы ничего не сделали! Вы даже не зачли им два предмета с зимней сессии и поставили вопрос об отчислении!

— Разумеется, — взял слово Гелий. — Студент, у которого накоплены задолженности, на следующий курс не переходит. Это стандартная процедура. Собственно говоря, на момент обсуждаемого события они нашими студентами и не являлись. Что они там выиграли, совершенно неважно, этих конкурсов сейчас как собак нерезаных. Я скажу так. То, что они на полном серьезе считали слияние двух слепков надежной маскировкой…

Вестница захлопала глазами, но Гелий, не обращая внимания на ее замешательство, продолжил:

— … говорит о том, что они совершенно не компетентны. Этот материал обсуждается на первом курсе и подробно разбирается на третьем. Каждый третьекурсник, что трехлетней, что пятилетней программы, знает, что глупее идеи быть не может. Поэтому если нужно сделать официальное заявление, то я готов прямо сейчас. Так и скажу: мне стыдно, что мы их не выгнали раньше. Люди, которые не могут освоить базовый материал, не должны у нас учиться. Мы зря тратили на них время.

— Но… — пролепетала вестница. — Что вы скажете об этической стороне их поступка? И вашем участии в этом?

— Я со своей стороны все сказал, — отрезал Гелий и стукнул тростью по полу.