— В следующий раз уж будь добр, — заявил Оба и, похоже, ничуть не шутил.

В самом конце, когда выгребали клубки данных со дна хранилища, на смену вызвали только старшекурсников и меня вместе с ними. Прибыл профессор Рудник, которого я видел только на собеседовании, и показал шикарный метод подтягивания клубка к руке методом создания личной ловчей сети. Из наших такое умели только Швед с Антоном, а остальным, как и мне, пришлось учиться. Кидать сеть я научился быстро, но примерно час пришлось помучиться с тем, чтобы выхватывать только один клубок, а не горсть, потому что горсть нельзя было ни бросить, ни быстро разобрать. И пока мы все не научились соразмерять усилия с задачей, кидали сеть по одному, и если в улове оказывалось несколько клубков, раздавали их товарищам. Но в конце концов все научились. Последний клубок торжественно вытащила Зима, с чем ее поздравил Гелий и обещал подарить специальный значок победителя последнего клубка, когда у него дойдут руки заказать.

После запуска зачисления Больеш, который продолжал щеголять головой, покрытой фиолетовыми узорами, объявил, что передумал поступать на органику и выбрал интерактивный перфоманс. Оказывается, он и туда подавал, и тоже прошел. Потому что то самое свидание в десять утра, на которое он рвался, позволило ему создать идеальный дуэт, и у них немедленно образовались большие планы. Я немного расстроился: за неделю я успел привыкнуть, что Больеш где-то мельтешит на заднем плане, и от этого всем весело. Ну да ладно, у человека другой путь, кто я такой, чтоб его останавливать. Тем более, что жить он остался в нашем корпусе, еще увидимся.

— Экий ты спонтанный, — осуждал Больеша Самсон. — Я думаю, тебе голову узорами напекло. Что ты будешь делать, когда они исчезнут?

— Узоры — это просто триггер, — отмахивался Больеш. — А знание истинно. Я артист, я чувствую.

На вечеринку на крыше инкубатора, посвященную окончанию разбора завалов, он тем не менее пришел и продемонстрировал часть номера, с которым планировал выступать. Увидеть номер можно было только в рабочих очках, потому что Больеш плел руками программные узоры, сам же в них обматывался и сам же развеивал.

— Детский сад, — бурчал Гелий.

— Но красиво! — толкала его в бок Марго. — Мы же не хотим, чтобы человек ушел из из шоу-бизнеса?

Гелий только глаза закатывал.

Помимо Больеша мы потеряли Нессу, которую я то ли ни разу не видел, то ли не запомнил, на освободившиеся места в списке поднялись две симпатичные рыжие близняшки из листа ожидания, и состав нарисовался следующий: