— А почему нельзя сегодня? — тормошили Вадима девочки. — Мы готовы. Помочь родному университету!

Но непроницаемый воин на уговоры не поддался.

— Вашим временем распоряжается профессор. Он запретил ночные работы, можете обсудить это с ним.

— Что так долго? — встретил нас Гелий. — Вас, господа, за смертью посылать.

— Все хотели попробовать, — вдруг смутился Вадим.

— А вот это правильно. Врага надо знать в лицо, — одобрил Гелий. — Тем не менее. Те, кто решает остаться, идет с Марго оформлять документы. Те, кто в этот раз не с нами, уходит сейчас.

Народ переминался с ноги на ногу, но никто никуда не двигался.

— Хорошо. Вы сами подписались. Но раскручивать этот праздник вязальщицы нам придется до победного конца.

— Администрация писала про пару дней, — робко напомнила одна из девушек.

— Они нам льстят, — вздохнул Гелий. — Даже я затрудняюсь сказать, сколько времени это займет. Так. Смены будут по четыре часов с перерывом. Больше заниматься этим скорбным трудом все равно нельзя, у вас замылится глаз и устанут руки. Начнем завтра утром. Продолжим днем. Зима, помоги, пожалуйста, Марго подготовить расписание.

— Да, конечно, — подала голос Зима.

— На этом я с вами прощаюсь, с утренней сменой увидимся завтра, — опираясь на трость, поднялся Гелий.

Пока мы оформляли документы, столовая закрылась. Я вспомнил, что у Баклана сегодня смена в баре и двинулся туда в надежде срубить у него сэндвич. Или печенья, если другой еды не найдется. По дороге меня догнал буйный Больеш и Килик, такой маленький и тихий, что вполне мог сойти за околополуденную тень Больеша.

— Эгегей, Риц! — заорал Больеш, — Что-то мне подсказывает, что ты движешься в сторону еды!

— Только в сторону надежды. У меня друг в баре работает, спрошу его. Он большой мастер разживаться пищей. Если еда где и есть, то у него.

— Ничего, что мы с тобой?

— Ничего. Я же не купил этот бар. И дорогу туда тоже не купил.

— Ха! Если бы ты их купил, то зазывал бы нас туда с утра, в обед и вечером.

— Из жажды прибыли? Наверное, — улыбнулся я. Больеш был смешной, хотя и утомительный.

— А где здесь вообще едят кроме столовой? — тихо спросил Килик.

— Ты знаешь, я стараюсь не есть больше нигде, — объяснил я.

— Из экономии, переходящей в жадность? — подколол меня Больеш.

— Из нее родимой.

— А ты давно здесь? — поинтересовался Килик.

— Да уж почти два месяца. Я сначала все экзамены заново сдавал, потом ждал собеседования, так и сижу здесь с начала июня. И мой друг тоже. У нас вся комната такая. Мы в новый корпус первыми заехали, там тогда вообще никого не было.