— Да. Сходство с оригиналом маловероятно, но это и к лучшему. Я люблю это место. В принципе это винный бар, но специально для меня держат виски.

— За одно это их стоит ценить, — заметил Гелий.

— В будни народу не очень много, и утку готовят неплохо, — продолжил Бином. — Будете утку?

— Можно. Улиток я не люблю, а что тут еще есть?

— Эклеры с крабом.

— Какое извращение. Хорошо, что не лягушки. А еще что? О, куриный бульон. Превосходно. Берите себе утку, а я пройдусь по бульончику, — решил Гелий.

Заказали. Допили первую порцию «Мельницы», попросили налить еще.

— Ну рассказывай, — потребовал Гелий. — Я в общих чертах в курсе, что мои подопечные, которые никогда не были замечены в симпатиях друг к другу, переоформились в стаю волков и задрали прогрессивного оленя. Но хотелось бы подробностей. Для начала, как вестницы туда попали? Они еще ни разу не вламывались напрямую к студентам.

— После вчерашнего фиаско они еще туда долго не придут. А учитывая, что между Дианой и Красиным внезапно пробежала искра, можно надеяться, что у этих двоих будут другие поводы для встреч.

— Диана — это кто? — нахмурился Радий.

— Да это ваша молодая вестница!

— А! Я в них путаюсь, простите.

— А кто не путается? — усмехнулся Бином. — В общем, я ничего не смог сделать, позор на мои седины. Они ворвались вдвоем и начали орать так, как будто конец света наступил вчера, а мы его пропустили. Я даже не понял, что прямо сейчас идет какой-то отбор, думал, они хотят оценить технику безопасности. Я знал, что у вас пушка сейчас в зале практикума стоит безвылазно, сетка тоже работает, ну и согласился их провести, показать, что всё в порядке. Даже секретаря не стал привлекать, сам пошел. Но не жалею, зрелище было эпическое. Я был без очков и не смог оценить красоту решений ваших подопечных, но зато социальная инженерия доставила массу удовольствия.

— Так, так, не томи, рассказывай.

— Они начали с места в карьер. Что, мол, надо брать только молодых.

— Нельзя сказать, чтобы этот совет сильно отличался от нашего. Мы ведь тоже решили брать только первокурсников.

— Да, но они выступили радикальней. И потребовали ограничить физический возраст. Двадцатью годами.

Гелий щелкнул языком, пригубил виски и уставился на надпись «Энотека» над камином, в котором по случаю недостаточного холода ничего не горело.

— Да, мне тоже понравилась эта идея. Вообще ничто так не возбуждает бюрократа, как возможность ввести формальные критерии.

— Соглашусь. Сам такой. И тут ваше наглое молодое дарование — Риц, даже я его запомнил, — на голубом глазу предложил им определить возраст автора по созданному элементу. Они бы, может быть, и не поддались, но Диана рядом с Красиным уже потеряла бдительность. А дальше всё пошло как по маслу. Какой-то элемент разлетелся в процессе оценки, напугал их до смерти, а потом выяснилось, что они вдрызг проиграли Красину в определении возраста авторов. На этом все и закончилось. Плюс они утратили бодрость духа в момент разлета элемента, я-то, к счастью, был без очков и не видел, переобулись и стали продвигать идею, что надо брать людей постарше. Тут Красин пообещал прислушаться ко всем ценным советам и уволок их обедать.