Пеших воинов-южан Альберт не стал дожидаться и сам с небольшой группой всадников устремился вдогонку за братом. Драгомир с остальными дружинниками был оставлен на поле сражения для пущей надежности — вдруг чудовища вздумают развернуться? Временной заставе срочно требовались припасы, фураж и болты к арбалетам. Приходилось спешить. Сумрак почти поглотил дно расщелины, когда конные воины настигли обоз.
Завидев брата, Альфред бросился к нему навстречу, и когда младший Монк лихо спрыгнул с седла, толстяк стиснул Альба в самых искренних объятиях за все последние годы.
— Как вы их! Я уж думал конец нам! Какие огромные твари! — Будущий правитель Синара, не стесняясь свидетелей своей слабости, дал вырваться чувствам наружу. — Мне даже с такого расстояния на них смотреть страшно было. Ну, брат, я тобой горжусь. Много людей потерял?
— Одного.
— Да быть не может! Ты ведь так их боялся, говорил — не осилим, — не поверил толстяк.
— Я и сейчас их боюсь, — осадил Альберт брата. — Это были разведчики. Малый отряд. Придет в десять раз больше — нам крышка. Тогда не поскачешь вокруг… Ну а у вас как дела? Успокоился люд?
Альфред в миг изменился лицом, вспомнив нечто тревожное.
— Слушай, Альб. Тут возникла проблема. — Старший Монк замялся подбирая слова.
— Говори уже. Что случилось?
— Мы наткнулись на тюремный фургон… Сбежал этот Проклятый! Чтоб его!
— Как сбежал? Куда охрана глядела? — разъярился Альберт.
— Охрана мертва. Пропал один меч, но я думаю…
— Зорди!
Давным-давно рассвело, и солнце ярко раскрасило предгорные пейзажи, а непрерывная скачка, начавшаяся еще прошлым вечером, никак не заканчивалась. Четверка коней трусила по бурой равнине, прижимаясь к окраине леса. Хотя тот уродливый бурелом, в который превратила некогда прекрасный сосновый бор недавняя Буря, язык не поворачивался назвать этим словом. Бессменная зелень тенистых подножий скалистой стены пестрела желтыми пятнами. Поваленные деревья успели засохнуть, и иголки сменили окрас, но еще не осыпались. Громадные трупы лесных великанов предавали картине предгорного леса оттенок печали, но выглядывающие тут и там из земли тонкие травяные ростки подтверждали — жизнь как всегда победила. Время залечит тяжелые раны, нанесенные здешней природе. Несколько лет — и широкая пустошь превратится в цветущее поле. Век-полтора — и настырная хвоя подберется леском к самым скалам. Все восстановится… Только надолго ли? Буря вернется в рождении нового цикла, и пройденный путь повторится опять, откатившись к началу.
Снятая с убитого дружинника одежда пришлась Яру впору. Серые шерстяные штаны хорошо продувались, куртка из мягкой кожи сидела плотно, просторная рубаха приятно щекотала кожу — ни жарко, ни холодно, самое то. Выброшенную в кусты безрукавку, конечно, немного жалко, зато вместо отобранного меча на поясе в ножнах болтается новый — длиннее и толще, чем старенький Длинный нож.