Арчи только сейчас полностью осознал весь масштаб обрушившегося на них бедствия. Понимание того, что нынешнее вторжение желтоплащников по-настоящему угрожает Империи, привело Монка в чувства. Реальная опасность грозила в этот раз самому дому Арчи. Не союзникам, не государственным интересам, не финансовым потокам, или торговым связям, а самой огромной и, казалось бы непобедимой, державе. Веками удерживаемое равновесие теперь может рухнуть, и весь мир захлебнется в крови!

На мгновение даже образ погибшего Берта вылетел из мыслей полковника — так ярко представились ему картины грядущего кровавого хаоса и нового миропорядка под желтыми сарийскими флагами. Собственное воображение испугало Арчи сильнее, чем жуткая реальность происходящего у реки. Монк в несколько шагов вернулся к лошади, вскочил в седло и заорал во все горло:

— К стене! Все отступаем к стенам!

Солдаты, похоже давно уже только и ждавшие этой команды, немедля повскакивали на лошадей и устремились следом за Арчи. Полковник, не оборачиваясь, гнал своего коня прочь от реки, прочь от баржи, прочь от проклятого колдуна, запрятавшегося под ней. Примеру Монка тотчас же последовали и остальные отряды имперцев. Чудом уцелевший горнист призывно трубил отступление.

Слабая одиночная трель еле просачивалась сквозь зычный рев тысяч глоток. Флот иноверцев наконец-то вспорол песок пляжа тяжелыми килями, и на прибрежную кручу выплескивались волны захватчиков. Без какого-либо порядка и построения желтоплащники просто бежали вперед и орали, но сейчас это было не важно. Драться им было не с кем.

Люди Девона и Рамоса, сдерживавшие все это время натиск сарийцев на флангах, тоже бросили бой и спешили к городской крепи вместе со всеми. Справа и слева от ворот каменную стену уже расчертили десятки веревок и лестниц. По ним торопливо взбирались наверх лучники рыжего Шурли. Оценив общий темп и число переживших сегодняшний хаос имперцев, Арчи сделал уверенный вывод:

«Успеем!»

Спрыгнув на землю, полковник простился с конем, потрепав его за загривок. Ощущение было премерзкое — будто друга хоронишь живьем. Но что делать? Лошадей на стену не втащишь. Придется оставить врагу. Резать — времени нет, слишком хлопотно. Да ну это и к лучшему — жалко коняшек. Людей, правда, жальче… К Зарбагу эмоции! Оплакивать павших будем потом — сейчас нужно спасать уцелевших.

Рядом бухнули тяжелые каблуки другого кавалериста. Спешившийся сержант был Монку знаком — долговязый Ланс Кулхард из его полка.

— Господин полковник! — в дрожащей руке регуляра, протянутой к Арчибальду, краснело нечто, по форме напоминающее кулак. — Это ОН передал. Сказал: «Вашему командиру». Как раз перед тем, как вы отступать приказали.