— Ты же с нами хлеб преломил, — прохрипел очнувшийся Трой. — Не по людским законам, вождь, поступаешь. Одну же еду делили.

— Ха! — хохотнул Одрег. — Он меня еще законам учить будет. Я здесь закон! Раз хлеб делили — убивать не стану. И на том спасибо скажите.

В этот момент шкуры полога раздвинулись, и в землянку протиснулся воин-охранник.

— Владыка, шаман возвратился.

— Впускай!

Мирт шустро шмыгнул обратно, а вместо него на пороге жилища вождя появился другой человек. Полосатая тигриная шкура, заменявшая вошедшему плащ, весила наверняка немало, но старик и не думал сутулиться. Клыкастая верхняя челюсть животного, сохраненная при разделке неведомым мастером, нависала над узким лицом. Тонкий крючковатый нос разрезал щетку пышных усов на две части, свисая до самой губы. Собранная в три хвоста борода ниспадала на грудь, где еще одним чувствительным грузом висело несколько пестрых ожерелий. Чьи-то крупные зубы сменялись какими-то камушками, костяными фигурками и совсем непонятно чем. Ворох бус был настолько объемным, что, казалось, без помощи посоха старец просто не сможет ходить.

Шаман — а уж это точно был он — уверенно преодолел все четыре земляные ступени и остановился напротив вождя. Тусклые серые глаза смотрели на Одрега с вызовом.

— Зачем меня оторвали от таинства⁈ — вместо приветствия сердито поинтересовался старик. — Я только кости раскинуть успел, а меня уже тянут назад. Ты же сам послал меня к Священному дубу. Туда, знаешь ли, топать неблизко.

— Не шуми, борода, — нахмурился вождь — Садись рядом. Мне есть что тебе показать.

— Это кто? — Шаман с кряхтением опустился на шкуру, лежавшую на земле возле Одрега. Пышная копна ожерелий сопроводила это движение старика перестуком и бряцаньем.

— Посланцы Ярада, — буркнул гигант — А может, и нет. Я еще не решил.

— Если все же посланцы, то зря ты так с ними.

Шаман мало того, что даже не взглянул на пленников, так еще и говорил таким тоном, словно тех рядом нет, а беседа ведется о ком-то другом. Или даже о чем-то.

— То, что Громовержец никогда прежде в нашу жизнь не вмешивался, еще не значит, что он слаб и беспомощен, — продолжал старик. — Без повода лучше богов не гневить.

— Повод есть, — перебил старца Одрег. — Ну-ка, дай-ка мне Вещь.

— Это ты про Вещь первого Мирта что ли? — переспросил шаман, недоверчиво сузив глаза.

— Про нее. Доставай уж, ворчун.

— И с чего это у тебя интерес к оберегу проснулся? — Старец принялся рыться в ворохе бус. — Раньше я за тобой такого не замечал. Сейчас совсем о другом думать надо.

— Хватит сетовать. Надоел уже. — Несмотря на такие слова, вождь сердитым не выглядел. — В последнее время бурчишь все больше и больше.