— Почему отцу не рассказал?

— Ему не до этого было. Он даже Настеньке последний месяц не радовался.

Алена понимающе кивнула.

— Ты ее пару раз видела. Она отцу капельницы ставила.

— Светленькая, с веснушками? — обрадовалась Алена.

— Да. Знаешь как ее зовут?

— Не помню…

— Алена.

Мать нахмурилась, и сын это заметил:

— Да нет, ну ты что, не из-за твоего имени она мне понравилась. Просто совпадение. Но приятное. У меня к тебе предложение: давай втроем после Нового года полетим в Кению? Ты же знаешь, как я хочу побывать там? Заодно с ней познакомишься.

Алена обрадовалась новости. И радостно закивала. Сашка обнял ее:

— Ты самая лучшая мама на свете.

Она хотела ему ответить тем же, но вспомнила, что у нее все сыновья самые лучшие, поэтому сказала:

— Ты мой!

— Знаю, — засмеялся сын. — Твой. И папин.

За неделю до Нового года они все собрались на кладбище на сорок дней. Давид уже установил оградку: они все стояли и смотрели на деревянный крест с фотографией и цифрами.

Алена не могла находиться рядом с могилой мужа. Ей казалось дикостью, что она совсем не чувствовала его там, хотя он там был, их разделяло всего три метра сырой земли, гранитная плита и красные розы.

Но она ощущала его в их постели, на своей подушке, за его обычным местом во главе стола, на заднем сиденье автомобиля, в ванной, когда они вместе чистили зубы и дурачились.

Но не здесь, не под этой землей. Дима был в ее сердце, в ее душе, она чувствовала его запах. Он улыбался ей по утрам в ее воспоминаниях, желал ей доброй ночи. Он еще был с ней.

Алена постояла совсем немного и кивнула Сашке, что пойдет в машину и там их всех подождет, но сын пошел с мамой.

Когда они ушли, Даша сказала:

— Я знала, что в нашей семье папа любил маму, а она, как принцесса, позволяла себя любить, но я все же ожидала, что мама будет страдать по нему. А она…

Давид ее перебил:

— Не говори того, чего ты не знаешь. И прекращай эти разговоры.

— Говорят, что внуков любят больше детей. Но она Сашку своего любит больше, чем Настю. А он ей не родной даже.

— Я очень надеюсь, что ты сказала эти слова сейчас, потому что подавлена смертью отца, — резко и грубо произнес Давид.

Мокрый снег медленно падал, покрывая фото.

Давид протер пальцем стекло на рамке, и его брат опять ему улыбнулся. Он похлопал по плечу Ваньку и пошел в сторону машины.

— Вообще все странно. На все мои просьбы рассказать их историю любви, они постоянно отшучивались: встретились и влюбились. Вы заметили, что их первые фото, где мы все вместе, у нас только с 96 года? — Даша обратилась к близнецам: — Вам уже шесть лет было, неужели вы ничего не помните?