— Пойдем проведаем нашего отца? — спросил Давид.
Дима замотал головой.
— Пойдем. Я по дороге расскажу тебе, почему он стал таким.
Алена взяла мужа за руку и повела за братом.
Они не сразу нашли могилу. Тысячи одинаковых деревянных крестов, покрытых замерзшим снегом, стояли стройными рядами и как будто кивали им в знак приветствия. Давид шел вдоль нерасчищенных тропинок и рассказывал про их матерей и отцов. Наконец они добрались до могил без ограды, заросших желтой высохшей травой и присыпанных грязным снегом.
Они устало смотрели на два деревянных столба, где на табличках почти не было видно ни имени, ни даты рождения.
Давид подошел к кресту отца, провел по нему рукой и сбил серый снег на землю.
— Знаешь, никогда не думал, что скажу это, но мне сейчас стыдно за то, что я сделал после его смерти, - признался Дима.
Давид понимающе кивнул брату.
Алена молчала, ничего не спрашивала, а муж взял ее за руку:
- Когда он умер, я радовался и ненавидел одновременно. Я не пришел на похороны, но через три дня я появился тут и прыгал на его могиле. Я скакал на этой земле и кричал: «Так тебе и надо!» Я с остервенением топтал ее, и мне почти сразу стало легче. Потом уже, годы спустя, когда вдруг в памяти всплывали его издевательства, или он снился мне, я вспоминал, как прыгал тут, и мне опять легчало, — Дима замолчал, Алена сжала его руку в знак поддержки, и он продолжил: — Сейчас тоже думал, что с удовольствием захочу это сделать, но нет. Такого желания у меня больше не возникает. Наверное, я его уже простил.
Дима посмотрел на жену:
— Это все благодаря тебе. Ты научила меня любить. Так что вот так, дорогие папа и мама, — Дима театрально развел руки в стороны, — прошу любить и жаловать: моя дорогая супруга, за которую я отдам все, что у меня есть.
Алена потянула его за руку:
— Дим, перестань. Нельзя так. Просто давай постоим и помолчим.
— Можем, конечно, и помолчать. Но я вот выслушал историю про своего отца и подумал, — он замолчал, а Алена почувствовала, как он весь дрожит, — чем я отличаюсь от него? Так же изнасиловал девушку, которая меня любила…
Алена не дала ему договорить, подошла и закрыла рот рукой.
— Все, прекращай! — Давид хмуро посмотрел на брата. — Ты бы никогда в жизни не избил ребенка. Нечего даже сравнивать! Бред полный! — и он развернулся и пошел.
Дима обнял Алену, прижал к себе, и они пошли за другом.
Алена сидела на заднем сиденье автомобиля и листала «Космополитен». Зазвонил ее мобильный, номер был неизвестный, но она ответила.
— Привет, сестренка! Как ты там?
У Алены сразу екнуло сердце.