— Дима! Это невозможно! Я люблю его как друга, как брата, как самого родного человека на свете, но не как мужчину.

— Никогда не знаешь…

Алена не дала договорить:

— Я знаю. Я не смогу. Даже если ты попросишь меня.

— Я не имею права просить тебя об этом. Я просто хочу, чтобы ты была счастлива.

— Обещаю тебе стараться. Постараюсь найти себя в детях и во внуках. Все, что угодно. Но…

Дима взял ее лицо в руки и сказал:

— Слушай свое сердце.

Его не стало через неделю. Не дожил всего два дня до своего шестидесятидвухлетия.

Алена плохо спала те ночи, постоянно прислушивалась к дыханию мужа, но в это утро ей приснился сон, будто она в черном платье танцует канкан, высоко задирая ноги, что-то кричит и смеется. Она сразу поняла, что это случится сегодня.

Тихо вышла на кухню выпить воды и перевести дух от этого сна и предстоящего страшного дня. В коридоре она встретила Сашку. В его глазах были слезы. Они поняли друг друга без слов, обнялись и постояли, тихонько вздрагивая.

Утром, за завтраком, Дима еще шутил, попросил повара приготовить на ужин лазанью, а в обед лег на постель, протянул Алене руку, чтобы легла рядом, и попросил:

— Скажи мне.

— Люблю. Люблю. Люблю. Люблю.

Она целовала его и повторяла это слово, наверное, тысячу раз, пока не почувствовала, что его тело уже остыло. И продолжала бы говорить и дальше, до ужина, пока не запахло бы в доме его любимой лазаньей, но в комнату вошел Сашка.

Это была не потеря, это была остановка жизни у всех родных.

И они не знали, сколько времени им понадобится, чтобы продолжить жить дальше.

Он был их сердцем. Большим. Огромным. И как без сердца жить дальше, не знал никто.

Алена не помнила похороны, даже не знала, где могила ее мужа и на каком кладбище.

Очнулась она уже за столом, когда вся семья ужинала. Посмотрела слева на место, где всегда сидел Дима, затем напротив себя, где должен был сидеть Давид, обвела взглядом всех детей и встретилась с Сашкиными глазами.

— Он в офисе. Говорит, много работы. Я не смог.

Она решительно встала, Сашка тоже вскочил, оба накинули на себя пальто и спустились на парковку.

Когда зашли в офис, Давид сидел за своим столом и действительно пролистывал какие-то бумаги.

— Не смей! — грозно сказала Алена. — Ты наша семья! Не смей от нас отказываться!

Давид заплакал, закрывая лицо руками.

— У нас на ужин твой любимый узбекский плов. И все тебя ждут.

Он как-то быстро закивал, что все понял, и встал.

А на следующее утро к Алене в спальню пришел Сашка и признался:

— Мам, похоже я влюбился.

Она не поверила сначала. Насторожилась, подумала, что он так хочет ее успокоить, вернуть к жизни. Ведь это даст ей шанс продолжать жить дальше. Но сын не умел врать, и она спросила: