Я высунулся в бойницу и с хищным оскалом принялся отстреливать спины прячущихся от жгучего света выродков. На отражение атаки нам дали буквально несколько секунд, а затем прожекторы снова погасли, а им на смену пришло обычное освещение.

Справа сухо работала винтовка. Полина продолжала бить по окнам здания из красного кирпича. И я не без удовольствия отметил, что пулемёты так и не возобновили огонь. Первую попытку подобраться к нам мы отбили. Но с момента начал боя прошло всего полчаса. И неизвестно, сколько ещё раз они попытаются прорваться. До рассвета слишком далеко, а у нас уже куча трупов. Впрочем, их мы тоже знатно пощипали.

«Ду-дух», — грохнуло совсем рядом. Осколки ударили в задник стены, и если бы не парапет, нас бы утыкало ими, словно подушку для булавок. Я даже почувствовал лицом жар от взрыва. Ещё две мины разорвались по другую сторону стены. А это означало лишь одно: они собираются накрыть нас. И та чахлая крыша из горбыля, что прикрывает нас сверху, вряд ли спасёт от прямого попадания. Скорее наоборот, поспособствует накрыть осколками.

Но вот незадача. Отыскать миномётную установку невозможно. Они могут забрасывать нас откуда угодно, прицельная дальность у современных моделей варьируется от двухсот метров до семи километров. Отсюда нам их точно не достать.

Грохнуло снова, да так сильно, что у меня зазвенело в ушах. Часть стены слева превратилась в ад. Осколки защёлкали по бетону, уничтожая защитников одного за другим. Сразу с десяток бойцов превратились в окровавленные куски мяса. Отовсюду доносились крики раненых, стоны, вой. Заработали пулемёты, заставляя меня вдаться в пол.

Стэп вскрикнул и завалился на пол, прижимая руку к груди. Я бросился к товарищу, и в этот момент позади разорвалась ещё одна мина. Меня швырнуло вперёд, дыхание перехватило, и я почувствовал привкус крови во рту. Кусочек чёрного сердца, что я держал под языком, будто ожил, получив дозу вожделенной добычи. Вот только я не мог даже языком пошевелить, чтобы перекатить его к коренным зубам. Я чувствовал, как пробитые лёгкие наполняются кровью. Последний глоток воздуха из меня выбило ударной волной, и теперь я не мог набрать новую порцию, чтобы откашляться. Впервые за долгое время меня сковал страх. В глазах потемнело, и я уже был готов попрощаться с жизнью, как тело пронзила новая порция острой боли. Кто-то засунул пальцы мне прямо в открытую рану. Но это вдруг помогло. По венам заструился огонь, в глазах прояснилось, и я снова начал дышать. А когда обернулся, увидел перепуганное, вымазанное в крови лицо Полины. Ну вот, теперь и я обязан ей жизнью.