Перемещаюсь и осторожно трогаю близняшек. И облегченно вздыхаю. Ну, привет, родные сестрички. Теперь родные и по магии.
Внутри близняшек мерно бьются нерушимые кристальные ядер магии.
— О-о-х, как мне плохо…
Ясмина кое-как поднимается, бредет ко мне и буквально падает в руки. Ловлю, целую, потихоньку привожу в порядок ее внутренний мир. Досталось девочке. Билась до последнего, что называется, издыхания, как только не померла, непонятно.
— Лапушка, — осторожно спрашиваю ее. — Ты как оказалась рядом с княжнами? И вообще — что случилось? Что-то у меня с памятью…
— А из куна-чакры посмотреть никак? — не понимает она.
— Боюсь, — честно признаюсь я.
— Посмотри, — слабо улыбается она. — Ты герой.
Но я отрицательно кручу головой. Геройство — оно такое… смотря с какой стороны на него глядеть. Бывает, что хуже дебилизма.
— Хотя бы коротко расскажи.
— Если коротко, то княжны — дуры! — всхлипывает у нас за спиной Риманте. — Их ломает, а я помочь не могу, потому что Сергея держу! Спасать полезли! Дуры…
— Кого спасать? — не понимаю я.
— Тебя, кого же еще! — язвительно отзывается Риманте. — Сначала они тебя, потом ты их!
И я немножко успокаиваюсь. Если кошка язвит, значит, хотя бы с ней все в порядке.
— Что с Сергеем?
— Ничего. Уже ничего. Просто глажу. Могу я погладить красивого мужчину, пока Мишель не в себе?
— Хвост оторву, — невнятно обещает ей Мишель.
Ну вот и Мишель в порядке. И мама Вера потихоньку шевелится и приводит в чувство своих авантюристок.
Кое-как с Ясминой поднимаем княжон в сидячее положение. Ну вот, дальше они сами. Тихонько проверяю их. Блин. Кристальные ядра магии. Леон мне точно голову оторвет. И слушать не станет, что случайно так вышло. Но почему так вышло — загадка, с которой еще разбираться. Раньше моя магия себя так агрессивно не вела. И что изменилось? Ничего, я, который в куна-чакре, со всем разберусь, потому что магия — это же я и есть…
— О-о-х, как мне плохо…
Сыч кое-как садится. Фокусирует зрение.
— Знаешь, спасибо тебе за приключение, — хрипит он. — И за твою Школу магии, и вообще… но лучше бы ты инициировал меня классическим способом. Я же чуть не сдох!
Мы смотрим друг на друга и начинаем ржать. Сначала потихоньку, но потом как ненормальные.
— Дураки! — улыбается Мишель. — Какие мужчины все дураки. И шутки у вас дебильные.
Ну-ну. Если дебильные, то чего сама хохочет? И, кажется, от близняшек тоже доносятся хиханьки. И даже мама Вера улыбается не укоризненно. Ну, значит, со всеми все в порядке, и можно немножко поржать.
Раннее утро, но нам не спится.
— Дай руку.
Вера смотрит недоверчиво, но все же протягивает ладошку. А я хмурюсь, озабоченно хмыкаю, кручу удивленно головой — в общем, изо всех сил делаю вид, что изучаю проблему.