Хоть со своими слугами говорить дозволено, а то это был бы вообще идиотизм.

Колян снова получает от ворот поворот и со вздохом и виноватым видом обращается ко мне:

— Ваше Величество, у нас ЧП.

— Не пускают? — уточняю коротко.

— Да, не знаю, как пробиться, — мрачно отвечает он, и в голосе его уже злость, сдержанная, но ощутимая. Колян — боевой гвардеец в первую очередь, а потом уже водитель лимузина. Просто он любит сидеть за рулём и водить тачки, вот и совмещает одно с другим.

Колян ещё раз пытается обратиться к охране, уже жёстче, но гвардеец только упирается, повторяет как заведённый:

— Нет вас в списках. Пропустите следующего кортеж. За вами едут важные люди.

Колян не выдерживает, срывается:

— Да ты сам-то понимаешь, что несёшь? Какие ещё важные люди⁈ Ты сам не пускаешь даймё, альвийского короля и русского графа в одном лице!

Гвардеец снова отмазывается всё тем же осточертевшим «вас нет в списке». Словно под ментальной закладкой, талдычит одну и ту же фразу, и ждать от него чего-то другого бессмысленно. Ясно же, что всё это подстроено специально, и простым, тривиальным путём в дворец мы не попадём.

Я обращаюсь по мыслеречи к «включенному» Генералу Вулканов:

— А ты чего молчишь?

Генерал мнётся, в растерянности смешав два обращения:

— Шеф-даймё, я даже не знаю, чем могу помочь. Я больше по поклонам могу подсказать.

— Понятно всё с тобой, — хмыкаю. — Хорош советник по этикету.

Поворачиваюсь к водителю, ловлю его взгляд в зеркале и киваю:

— Колян, газуй!

Он давно со мной, поэтому приказ понимает сходу. Губы растягиваются в ухмылке, он кивает, оскалившись:

— Есть, шеф!

И жмёт на газ. Машина срывается вперёд, мотор рычит, колёса визжат по мощёным плитам, и мы влетаем во двор, чуть не отдавив ногу гвардейцу, который нас не впускал. Тот отпрыгивает, истошно что-то крича на японском.

Во дворе Колян тормозит только у самого крыльца. Тормоза визжат, и все гости вокруг разбегаются. Нас тут же окружают гвардейцы с вскинутыми автоматами.

— Колян, сиди, — велю я коротко. Он уже было дёрнулся выскочить, чтобы открыть мне дверь, но целее будет внутри. Ещё не хватало, чтобы его случайно прошили в спину в такой сутолоке.

Я сам выхожу, наплевав на этот момент этикета. По-хорошему, слуга должен открывать дверь господину, но Колян всего лишь физик и от пуль не защитится, потому пусть остаётся в бронированном кузове. Мне всё равно, как аристократишки будут шептаться потом. Подаю руку жёнам и Гепаре. Девушки выходят поочерёдно, гордо, с высоко поднятыми подбородками, в ярких кимоно. Светка, шагнув наружу, скользит ледяным взглядом по дулам автоматов. Те направлены чуть ниже её ног, в землю, и это спасает их строй. И правильно — если бы они осмелились поднять оружие прямо на нас, это уже считалось бы оскорблением. Тогда пришлось бы положить всех этих вояк на месте, без разговоров.