Мишка замечает его и отползает. Для охотников же всё выглядит так, будто медведь каким-то образом умудрился спрятаться в темноте берлоги. Они тыкают копья в щели — пусто. Нервничают, оглядываются. И тут, словно из ниоткуда, сам мишка появляется у них за спиной. Обойдя берлогу с другой стороны, он бросается прямо на мучителей.

Начинается настоящая мясорубка. Зря каменщик «охотился» без доспеха, наплевав на технику безопасности. Потому что мишка первым делом сносит голову именно ему, звериным чутьём почувствовав в нём самую опасную угрозу. Ну или, может, потому, что именно он мучил больше всех. Остальные — обычные физики — даже опомниться не успели. Мишка кромсает их одного за другим, ломает копья, рвёт людей на куски. Крики смешиваются с хрустом костей и визгом, когда очередной охотник падает под тушей.

Я всю эту сцену наблюдаю глазами мишки, ну а мои спутники удивлённо застыли, вглядываясь в листву зарослей, что скрыли берлогу.

— Кажется, кричат уже люди, — замечает Финрод.

— Кажется? Вот тебе и музыкальный альвийский слух, — смеюсь. — На, смотрите.

Передаю всё «кино» в головы спутников, и Финрод ухмыляется, да и Грандбомж, кажется, приподнял уголки губ. Но это не точно — усы мешают разглядеть.

Змейка довольно рычит, хлопает себя по бедру и выкрикивает:

— Сюрпрайз, мазафака!

По сути, я всего лишь показал живодёрам несовершенство их техники безопасности: без каменного доспеха и без контроля местности они решили «развлечься». Вот и поплатились.

Медведь тем временем расправился с охотниками и потопал по нашему следу. Отодвинув заросли, встаёт на задние лапы, пялится мне в глаза, дышит тяжело. Я стою спокойно. Если бы зверь оказался безрассудным и решился испытать судьбу, живым он бы точно не ушёл. Но этот жуй не дурак. Он почуял превосходящую силу, порычал, качнул башкой, потом резко разворачивается и уходит прочь, скрываясь в чаще.

Я поворачиваюсь к Финроду:

— Потом позови телепатов. Пусть найдут этого косолапого и проследят за ним. Может, позже придётся выловить и определить в какой-нибудь заповедник.

Финрод удивляется:

— У нас нет заповедника.

Я спокойно отвечаю:

— Тогда пора его создать.

Покатавшись ещё пару часиков по округе, мы возвращаемся в Шпиль Теней. Светка, Лена и Гепара сидят в гостиной, откинувшись на спинки кресел; вид у них унылый и измотанный, будто прошли каторгу. Даже у Гепары леопардовые ушки опустились, а ведь они всегда, сколько помню, стояли торчком.

— Что, тяжело быть японской аристократкой? — не удержался и подколол, каюсь.

— Даня, а нельзя мне просто убить каждого, кому не понравится мой поклон на празднике? — с мольбой в глазах спрашивает Светка.