— Дорогой брат, — восклицает она, когда Луций, наконец, делает паузу, — префект очень щедр. Однако, — её голос становится твёрдым и уверенным, — я пока не вижу себя в роли жены.

Префект мрачнеет. Катя продолжает, не отворачиваясь:

— Сначала я хотела бы помочь тебе, дорогой брат, укрепить наш род. Вместо того чтобы связывать себя брачными узами, я предпочла бы сосредоточиться на поддержании связей и развитии наших возможностей. Учитывая, что я носитель крови Филиновых, моя поддержка тебе будет не менее полезна, чем римская швейная фабрика.

Луций, явно не ожидавший такого ответа, теряется.

— Сеньор Луций, — я смотрю на префекта. — Скажу коротко: моя сестра дело говорит. У нас молодой род, мы крепнем и развиваемся сами как на дрожжах. А рост через договорной брак…скажем так, пока рановато. Может быть, потом, когда свои силы иссякнут, лет эдак через пятьсот.

Морозов не сдерживает ухмылки, а покрасневший Луций выцеживает:

— Что ж, я понял вас, Данила Степанович. Тогда наш разговор закончен?

— Выходит, что так, — развожу руками в стороны. — Спасибо за то, что заглянули, сеньор.

— Спасибо за гостеприимство, граф, — чуть ли не рычит багровый Луций, сжав подлокотник кресла. Мужик явно не умеет проигрывать, особенно в амурных делах.

Луций и Морозов прощаются со мной и Катей и, наконец, уходят. В гостиной я задерживаюсь возле вазы с цветами, оставленной префектом.

— Катя, я забираю эту вазу, — говорю решительно. — Она явно опасная.

Сестра слегка нахмуривается, но лишь кивает.

— Конечно, брат. Она всё равно стремная какая-то.

Я протягиваю руку и пытаюсь прощупать вазу энергощупами, но ничего подозрительного, кроме магического потока для очищения воздуха, не нахожу. Странно. Если это действительно ловушка, она искусно замаскирована.

Достаю телефон и набираю Юпитерского. Он отвечает почти сразу:

— Конунг Данила, вы уже приняли решение?

— Да, отказался, — говорю я без лишних предисловий. — Но есть ещё кое-что. Луций оставил вазу с узором: крест внутри ромба. Утверждал, что она очищает воздух. Типа увлажнителя.

На другом конце линии повисает короткая пауза. Затем Юпитерский говорит, его голос становится серьёзным:

— С узором… С ручками по бокам?

— Ага.

— Понял. Луций соврал. Эта ваза опасна. Она медленно отравляет кровь, делая человека более внушаемым.

Вот это уже интереснее. Пакость я и ожидал, так что не удивился. Но осведомленность Юпитерского открывают совсем другой горизонт.

— Что⁈ Не может быть! Вот же паскуда! — притворно сокрушаюсь. — Как он посмел…! А откуда вы знаете её свойства? — спрашиваю я, стараясь сохранить возмущенный тон.