Никита следит за моими движениями в зеркале заднего вида и, слегка нахмурившись, осторожно спрашивает:

— Шеф, всё в порядке?

— Да, Никитос, — киваю. — Лучше некуда.

Машина продолжает свой путь. Пейзаж за окном постепенно меняется: улицы сужаются, здания теряют высоту и лоск, становясь облезлыми и серыми, как старые многоэтажки, потерявшие былое величие. На углах проступают граффити, на тротуарах бродят редкие прохожие в тёмных куртках, бросающие долгие, изучающие взгляды на незнакомый лимузин.

— Прибыли, — объявляет Никита, аккуратно останавливаясь у обочины.

— Отлично. Жди меня здесь, — говорю, открывая дверь и выходя наружу.

— Как скажете, шеф, — отвечает он, но в голосе чувствуется лёгкая тревога. Смешно, ведь он прекрасно знает: слабаком меня назвать сложно, если не невозможно.

Идем гулять. Я демонстративно похлопываю ладонью по часам, небрежно прогуливаясь вдоль баров, словно зазывная реклама для местных головорезов. Легионер Вася искусно маскирует мой ранг Мастера, а мой разум формирует образ огромного змееподобного Василиска, медленно ползущего рядом. Зрелище забавное: гигантская змея скользит по серому асфальту Чертаново, зловеще покачивая массивной головой. Но Василиска вижу только я.

Но, что странно, ко мне никто не подходит, хотя я уже раз десять демонстративно посмотрел время. Обычно в таких переулках на любого с такими «аксессуарами» налетают толпой, начиная с мелкой швальни и заканчивая серьёзными ребятами. Но сейчас тишина. Словно я иду не по Чертаново, а по ухоженной и безопасной улице в центре города.

Замечаю старика. Он отчаянно тянется к рыжему коту, забравшемуся на тонкие ветки дерева. Зверюга прочно вцепилась в ветки, хрипло шипит и скалит жёлтые зубы. Настоящий маленький дьявол. Старик снова пытается дотянуться до кота, вытягивая руку, но безуспешно. Ветки слишком высоки. Котяра весь дрожит, не решаясь прыгнуть.

Я подключаю телепатию. Мысленно даю коту команду спуститься. Внутри чувствую лёгкое сопротивление — упрямый, как и все кошаки. Но сразу же он замирает. Перестаёт шипеть и смиряется. В один миг из злобного дьяволёнка он превращается в послушную лапочку. Тихо мурлыкая, кот плавно спрыгивает прямо на руки старику. Тот подхватывает его и удивлённо смотрит, словно не веря своему счастью. Кот, конечно, страшный — облезлый, с выдранным ухом и длинным шрамом на боку. Но зато живой. А теперь еще и смирный.

— Спасибо вам, молодой человек, — с явным облегчением выдыхает старик. Он достаёт из кармана замызганный платок и размашисто промокает лоб, а затем принимается вытирать грязную морду котяре. — Сам бы я Беса ни за что не поймал. Он как на улицу выглянет, так сразу сумасшедшим становится.