— Шеф, я только проснулся! — зевает он в ответ. — Дайте полчаса!

— У тебя их нет! — обрубаю. — Только минута! Время пошло!

— Тьфу ты, чтобы тебе… — на том конце раздаётся какое-то бурчание и звук падающей бутылки. — Ну ладно, уже бегу, — соглашается казид, тяжело дыша.

Светка вздрагивает, когда я резко поднимаюсь.

— Даня, ты чего⁈ Мы же на высоте! — хлопает блондинка глазами.

— Я вижу, вижу, — балансирую на краю чешуйчатой спины. — Ты только сейчас не ори громко, ладно? Всё под контролем. К ужину буду…

И, сказав, я сигаю вниз.

— Даня! Не убейся только! — всё же визжит она вслед.

Распускаю плащ Тьмы, заставляя его распахнуться, словно парашют, и начинаю плавное снижение. Почти как на учебке в армии, только прикольней.

Павел внизу корчится, пытаясь подняться, но жук вдавливает его глубже в обломки. Но доспех вроде еще держится. А жук-то тот еще урод. Огромный, чёрный, с фасеточными глазами и блестящей хитиновой бронёй. Он прижимает Павла к земле, его жвала клацают, словно гигантские ножницы.

— Эй, жучок! — рычу я, наращивая ментальную силу. — Время давить тебя!

Жужелица поднимает голову, улавливая мой мысленный импульс. Зверь неуязвим для ментального контроля, но позлить его ничего мне не мешает. Фасеточные глаза вспыхивают, а мощные челюсти щёлкают в предупреждении. Ну чего смотришь, тупое насекомое!

Усадьба Горнорудовых, Москва

Стены бункера содрогаются от глухих ударов. Пыль осыпается с потолка, пол под ногами вибрирует, как натянутая струна. Настя инстинктивно жмётся к стене, сжимая кулачки. Сердце стучит где-то в горле.

— Папа! — срывается с её губ дрожащий крик.

Настя сосредотачивается на кольце, пальцы инстинктивно касаются гладкой поверхности. Она уже связалась с сознанием Светки, так проще — к Дане она так и не решилась обратиться напрямую. Постеснялась. А вдруг он сочтёт это паникой? Да и вообще он сейчас сражается, ему не до женских капризов.

Но Светка откликнулась сразу, её ментальное присутствие окутало Настю, как теплая, мягкая волна, хотя и немного растерянная.

«Конечно, смотри, — разрешила блондинка. — Всё будет хорошо. Даня разберётся».

Только вот, глядя на то, что происходит снаружи, в это «хорошо» поверить становится всё сложнее. Жанна Горнорудова стоит рядом, её лицо мёртвенно-бледное, как мел, а руки сжаты в кулаки так сильно, что побелели суставы.

— Всё скоро закончится, дочка, всё… — неубедительно шепчет она, голос дрожит, пытаясь звучать уверенно. — Твой отец уже почти…

— Я всё вижу, мама! — возражает Настя, глаза её расширены от ужаса. — Папа в опасности!