Пригвождённый к брусчатке набережной, Краб тихо стонет. Его глаза уже начинают стекленеть, а мысли полны невыносимой боли и паники. Жить ему остаётся считанные секунды, и я чувствую, как последние вспышки разума медленно гаснут. Это целая вечность, когда ты телепат.

Вскользь сканирую его разум. Картина ясна: нападение устроила банда, известная как…. «скоты»? А нет, «Скаты». Пятеро их бойцов сгорели в молнии, но трое оставшихся сейчас пытаются взять в кольцо Дубного.

— Лакомка, прикинь, это банда «Скаты», — говорю альве, разрывая ментальную связь с умирающим. — Говорящее название, особенно если заменить одну букву.

Лакомка фыркает и бросает взгляд на горящее судно, чьё пламя освещает набережную:

— У них определённо выдался не лучший день.

— Им стоило сегодня погладить хвост русалки на удачу, — киваю.

Вскоре появляется Дубный, его рубашка в свежих пятнах чужой крови. Лицо серьёзное, но дышит он ровно — значит, обошлось без ран.

Протягиваю ему платок, и он принимает его с коротким кивком.

— Ни за что не угадаете, чем меня пытались подстрелить… — говорит он, вытирая кровь с рук.

Я ухмыляюсь:

— Гарпуном.

Дубный замирает, явно удивлён.

— И откуда ты это знаешь, шеф?

Я лишь пожимаю плечами:

— Телепат, помнишь?

— Но ты же сейчас не читал мои мысли, шеф, — он хмурится. — Не читал же?

— Твои — нет, — усмехаюсь.

Дубный только сейчас замечает, что за набережной вдалеке виднеется горящая пиратская посудина. Огонь пожирает корпус, а густой дым поднимается к небу, словно печальная завеса. Он молча кивает в её сторону и бросает быстрый взгляд на меня, но я только усмехаюсь.

— Хорошо погрелись, — спокойно комментирую.

Мы уходим от бронзовой статуи русалки к автостоянке, где нас ждёт трансфер. Отправляемся в загородный дом Теэт Таллинны. Машина плавно катится по ухоженным дорожкам, и через некоторое время мы оказываемся у небольшого особняка, окружённого садом. С первого взгляда место кажется уютным и явно не принадлежит простому садовнику.

Ещё в машине я надеваю кольцо главы рода, чувствуя знакомую тяжесть на пальце. Это не просто украшение — символ моего статуса, который порой важнее слов.

Когда мы наконец прибываем в загородный дом Теэта Таллинны, перед нами открывается неожиданная картина: бывший профи Царского банка в старой одежде садовника, склонённый над грядками. Он возится с землёй, с видимым удовольствием ухаживая за какими-то растениями. На мгновение я удивляюсь — не каждый день встречаешь экс-банкира, который настолько предался простым радостям жизни. Лакомка, напротив, смотрит на него с явным одобрением, и её взгляд полон уважения. Ну да, цветочки, помидорчики… это её стихия.