А сегодня… взгляд сканера. Холодный расчёт. Галочка в отчёте. Он смотрел на меня, словно стер ластиком ту девочку с пирса, словно всё наше солнце, смех и доверчивость были системной ошибкой, которую он давно исправил.
«Значит, я для тебя теперь — ноль? Белый шум?» — пронеслось в голове, и губы скривились в ухмылке.
Я резко повернула кран, протянула ладони под ледяную струю, плеснула воду в лицо. Холод обжег кожу, стало легче.
Хотелось выговориться, рассказать, прокричать: «Ты знаешь, кто тут босс? Знаешь?!». Но единственный человек, кто понял бы меня, спал за тысячу километров, завернувшись в одеяло.
— Дженна, мать твою, хватит спать, - пробубнила я, глядя на экран телефона и отмеряя время до другого часового пояса.
Надо выходить. Надо работать. Надо существовать в одной реальности с призраком, который решил обрести плоть. Прошлое может дышать мне в затылок в лифте, сидеть в соседнем кресле на планёрке, напоминать о себе.
Но свободу решать, кем я стану в этой реальности, я оставила за собой в тот день, когда собрала чемоданы и решилась приехать в этот чертов незнакомый город. И никто не имеет права ее забрать.
Тем более он!
Пятница медленно выдыхалась. Open-space затихал, освобождаясь от гула голосов и клавиатурной дроби. Оставались только призрачные следы присутствия людей: гаснущие мониторы, кружки с недопитым чаем и кофе, тишина, в которой звенело эхо переговоров.
Я доделывала последний отчёт. Мягкий свет лампы окутывал стол уютным ореолом, и на миг мне показалось, что я начинаю приручать это пространство из стекла и стали. Что становлюсь в нём своей.
Но вдруг ровный, механический звук лифта разрезал тишину. Двери раздвинулись. И вышел Адриан.
Мистер Фостер.
Он появился так, будто был хозяином не только компании, но и времени, которое словно текло вокруг него. Без свиты, без спешки. В руке — тонкая папка. Он держал её легко, почти небрежно, хотя я сразу поняла: внутри что-то важное — иначе большой босс не почтил бы нас своим присутствием.
Он шёл вдоль столов. Рубашка мягко струилась по торсу, рукава закатаны, открывая сильные, чётко очерченные предплечья, слегка загорелые даже осенью. Волосы слегка всклокочены, словно он не раз проводил по ним пальцами в течение дня. Теперь это был странный, почти интимный беспорядок, который он раньше себе не позволял.
Моё тело среагировало примитивно: сначала бросило в жар, и сразу по спине пробежал лёгкий, предательский озноб, словно ток.
Мой начальник, Марк МакКинси, заметил мистера Фостера и весь подобрался, как школьник перед директором. На лице застыла смесь восторга и тревоги.