— Ну, вы справились? — уточнил я.

— Обижаешь! — хмыкнул Муравей. — Все сделано в лучшем виде по оригинальной авторской методике!

— И где энциклопедия? — я снова оглядел палату.

— Под прессом! — Шмель затыкал указательным пальцем под матрас. — Завершающая стадия! Просто Муравей слегка переборщил с ПВА.

— Вы идиоты? — я аж закашлялся в кулак.

— Почему это? — удивился Шмель.

Но я уже кинулся к ним, хватая их за руки, за ноги и за майки. За всё, что угодно, лишь бы поднять этот их «пресс».

— Там же страницы слипнутся! — жестикулировал я.

Пацаны начали нехотя подниматься. Я, наконец, подцепил освободившийся матрас и вытащил оттуда многострадальную энциклопедию. Открыл — и от увиденного съездил себе ладонью по лбу.

Титульная страница с плезиозавром действительно приклеилась, причем довольно ровно по линии шва. Но вместе с тем она прилипла к следующей странице, да намертво. Я попытался аккуратно поддеть краешек и разлепить страницы, но поздно. Клей уже схватился.

— Вот поэтому вы и идиоты, — резюмировал я.

— Легко быть крепким задним умом, Миха, — с обидой произнес Шмель. — Тебя тут вообще не было.

Впрочем далее выяснить отношения нам не дали. Первым вернулось трио хулиганов. Естественно, они сразу попросили показать злосчастную энциклопедию. Шмель вручил книгу Льву. Тот удовлетворенно закивал, а дальше сделал то, чего делать не стоило. Хотя он-то тут ни при чем, его же никто не предупредил. Вернее, я попытался, но было поздно.

— Не трожь! Они склеились…

Кх-х-р.

Послышался звук, от которого у меня мурашки побежали по коже. Лева решил сделать «приемку» по работе Шмеля. Ну и благополучно попытался разъединить слипшиеся страницы. Получилось то, что получилось. Бумага пусть и была хорошего качества, не выдержала такого надругательства. Рисунок плезиозавра, как переводной фантик, остался на следующей странице.

— Э-э… — растерянно протянул Лев.

— Миха, че делать? — Муравей взялся руками за голову.

— По-моему, нам теперь точно крышка… — протянул нараспев Шмель.

А делать было особо нечего. Брак существует двух видов: исправимый и неисправимый. Как и идиотизм. В нашем случае речь шла о последнем. Реанимировать плезиозавра было теперь невозможно. А когда Лев разодрал склеенные листы, я не без удивления обнаружил там чью-то мудреную попытку обрисовать контур морского ящера обычным карандашом.

— Это че такое? — шепнул я Шмелю.

Тот только стыдливо опустил глаза. Скорее всего, динозавр был испорчен ещё до того, как страницы порвал Лев.

— Так, значит. Держим язык за зубами и не болтаем лишнего. С Томой я сам разберусь!