— Он умрет, — возразил военный, — бессмысленная трата бюджетных средств.

— Он уже должен был умереть, — возразил профессор и новатор, — он жив потому, что ждет одного — операции. Не будь этого, он бы уже давно сгорел в нашей печи. Все, Света, не медлите, если он так хочет жить, то переживет все, что мы с ним сделаем.

— Запишите, что я против, — попытался оставить за собой последнее слово военный.

— Михаил Дмитриевич, мы обязательно это зафиксируем. — Потом улыбнулся и добавил, — «Баба Яга, против!»

Генерал Ломов не выдержал и расхохотался.

— Точно, Роман Данилович, Баба Яга против. Черт, как давно это было? — потом вдруг подмигнул и, открыв планшет, уселся смотреть детский мультик.

— Готовьте Николаева к процедуре, — уже не обращая вынимания на генерала, произнес академик Демин. — Посмотрим, насколько он крепок. Он собирался в Ад, давайте выпишем ему путевку. Есть такой тип людей, которых туда отправляешь, а они возвращаются с загаром, с магнитиками и хорошим настроением.

Светлана Сергеевна улыбнулась и, забрав свой планшет, покинула кабинет. Она была хорошим врачом, так как полностью лишена жалости к пациентам, и сейчас недрогнувшей рукой подписывала раненому лейтенанту билет в один конец — крепкие мужики не смогли пережить процедуру. Профессор знал, что она возможна, один раз она удалась, но Клим слишком слаб, чтобы выдержать все, что ему приготовили.

Семьдесят два часа спустя.

— Я же говорил, что ничего не выйдет, — зло произнес генерал. — И что мы получили? Ничего, только деньги потратили.

— Вы ошибаетесь, — поправляя очки и наблюдая за показателями мониторов, отозвался Роман Данилович, — внедрение произведено.

— И что толку, это тело, считайте, мертво, — возразил Ломов.

— Не мертво, а в глубокой коме, и скорее всего, он никогда из нее не выйдет.

— И поэтому вы продолжаете тратить на него деньги, и определили его в жутко дорогой медицинский автоматизированный бокс?

— Именно поэтому, — спокойно отложив планшет и закуривая, отозвался Демин. Выдержав паузу, он выпустил струю дыма в потолок и, слегка прикрыв глаза, продолжил, — именно поэтому, что этот полуживой парень, прошедший процедуру от начала и до конца в состоянии близком к смерти, когда остальные уже концы отдавали, еще жив, хоть и в коме, дает мне надежду на то, что он откроет глаза. Это лучший экземпляр, который у нас был и есть.

— За исключение Чистого, или, если вам угодно циферками, объект двести одиннадцать.

— Верно, за исключением этой погани, — согласился научный руководитель проекта, — но он навечно останется в своей камере, мы сделали из этого сумасшедшего мясника машину для убийства. Если бы не бесценные данные, которые мы получаем с него, я бы уже приказал уничтожить образец. Но возможно, он поможет нам понять, как вернуть к жизни образец сто восемьдесят шесть.