Чек промолчал, сил не было даже на то, чтобы послать Клима, куда подальше.

Глава семнадцатая

Глава семнадцатая

Глава семнадцатая

Спускались долго. Дважды Ярослав срывался, и Николаеву только ценой неимоверных усилий удавалось его удержать. Да и сам он постоянно промахивался ногой мимо скоб, то и дело приходилось нашаривать опору. К тому же дело осложнялось тем, что они шли в связке, в итоге через полтора часа им всё же удалось спуститься, вот только сил идти проверять ещё один ход, не было.

Выбрав более-менее сухое место, они устроились на отдых. Чек, откинувшись спиной, тут же прикрыл глаза и задремал. Клим же таращился на часы, которые показывали почти половину пятого, они с восьми утра на ногах, сначала дверь, потом генератор, следом этот сумасшедший подъём, затем не менее тяжёлый спуск.

— Мы — два идиота, — неожиданно произнёс Чек, так и не открывая глаз.

— Конкретней? — попросил Клим

— У нас есть два трофейных дрона, а вместо того, чтобы запустить их и проверить подъём, полезли сами.

— А если в них маячки? — поинтересовался Таран. — И, активировав их, мы укажем противнику фактически точное место дислокации?

— Но ты ведь блокировал тот, что был в портальнике.

— Ага, но только временно, а потом уничтожил выстрелом, с откачкой нанитов, чтобы восстановиться. А про эти шарики мы ничего не знаем. Я не готов рисковать, имея полное преимущество противника. Стоило мне появиться наверху, как меня запеленговали и едва не захватили.

— Плохо это. Если так будет каждый раз, то придётся тебе сидеть в бункере. Ты, кстати, не узнал у пленника, как они тебя выследили?

— Пытался, он не знал, рядовой боевик, да и времени было очень мало, плюс эмоциональная перегрузка от ощущения свободы, его постоянно сносило на посторонние воспоминания. А давить я на него не решался, не хотелось пытать несчастного в последние минуты его жизни.

— Я вообще не уверен, что смогу вот так целенаправленно пытать людей, я котят года три назад топил, так у меня потом пара недель была депрессия, спать не мог, сердце болело, а тут живой человек.

— Мало кому это понравится, — стараясь не затрагивать эту тему, уклончиво произнёс Таран, — но кто-то должен.

А перед глазами стоял сержант Новиков, держащий за шкирку захваченного корректировщика бармалеев в том самом первом и единственном бою лейтенанта Николаева. Тогда пришлось пустить его на ремни прежде, чем он сломался, и Клим не мог уйти, приходилось смотреть. Он знал, что это неправильно, но видел необходимость в подобной жестокости. Тогда это позволило предотвратить катастрофу. Мотнув головой, он прогнал видение окровавленного тела.