— Сил маловато все же, Андрей Васильевич… — не очень уверенно возразил опричник и снова наполнил кубок. Вслух он ничего не сказал, по мысль была понятна. Она оставалась все той же — кто будет за старшего? Если действовать общей силой — придется определять местническое старшинство, которое дамокловым мечом повиснет в будущем над сыновьями, внуками и правнуками на веки вечные. Если каждому за себя — расклад выходит больно неравномерный.

— Чего там думать, Алексей Данилович? — взял у него вино Зверев, с нескрываемым удовольствием отпил. — Три брода на Трубеже, три князя в городе. Каждый по одному перекроет, вот и весь сказ.

— Вижу, слухи про тебя верные ходят, Андрей Васильевич, — подал голос князь Булгаков. — Храбр и чуден. Людей-то у тебя много после дозора уцелело?

— Трое еще есть. Как-нибудь отобьемся. На родной земле каждый колосок и каждый кустик воину помочь готов.

— Колосок хорошо, — кивнул князь, — та токмо и рогатины числом хоть в сотню тоже не помешали бы.

— Я чего-нибудь придумаю, — пообещал Зверев. — Пищали и порох у меня есть с запасом, гуляй-город есть-пить не просит, сам себя держит.

— Коли татары не к Коломне, а сюда идут, то, стало быть, это Девлет-Гирей к нам собрался. У него под рукой татар тысяч шестьдесят будет, не менее, — предупредил боярин Басманов. — Коли слабину почует, всей силой на тебя обрушится.

— Всей силой он обрушится на тебя, — покачал головой Андрей. — На саму Рязань. Ибо где добыча вся собралась, издалече видно. У тебя, за рекой. Броды же он разве из интереса прощупает. Сотен десять-двадцать пошлет, не более. Неделю как-нибудь отобьюсь, не впервой.

— Палев брод тогда я займу, — вдруг решился князь Ерофей. — Коли уж Андрей Васильевич тремя холопами тыщу остановить намерен, то и нам грех не попробовать. Мечи татарской кровью напоим, а там как бог даст. Молебен закажем, дабы не оставил Господь нас своею милостью, образа святые возьмем. От меня до дальнего брода недалече будет, и до ближнего. Коли понадобится, князю Сакульскому подсоблю. А надо будет, то и Михайло Ивановичу. У меня ведь дружина самая большая выходит? Мне, стало быть, по центру и вставать.

Князья Сакульский и Воротынский переглянулись. По общему обычаю, в походах центральный, головной полк самым главным считался. А стало быть, и воевода в нем над прочими воеводами старшим. Это место самому знатному надлежало занимать. Но с другой стороны — они ведь не в подчинение друг к другу попадают. Каждый по своей воле свободен действовать. Не по приказу. Хочет — помогает, не хочет — нет.