— Специально такие места выбираешь? — заинтересовался Зверев.

— Отец так учил. Вода для лошадей, высота — чтоб видеть дальше, у обрыва, если что, отбиться проще. Завтра вечером к Оке выйдем, и поутру назад можно поворачивать. — Стрелец расстелил свой кафтан, завернулся в него, подвинул ближе седло, подложив под голову, и закрыл глаза.

Андрей же выпрямился, оглядывая горизонт. Замер, заметив что-то подозрительное.

— Илья, туда посмотри! Огни мне кажутся, или так звезды так низко стоят?

— Не пойму, княже, — подошел ближе холоп. — Светятся и светятся. На небо поутру глянуть надобно. Коли костры, дым заметен будет.

Но утром, как назло, небо затянуло облаками, повеяло влажностью. Ничего не угадать.

— Коли у горизонта, то не меньше, как в переходе, — сказал стрелец. — Мы ныне от них уходим, не встретятся. В седло пора подниматься, путь еще долгий.

И разъезд снова помчался навстречу восходящему солнцу.

До Оки они не добрались. Просто потому, что у самой реки никто отстроиться не успел — крестьяне опасались обильного весеннего половодья. Заночевали у той же Истьи, а утром повернули почти в обратную сторону — на запад.

— Отчего по Оке не подняться? — поинтересовался у проводника Андрей.

— Там Тысья и Городня еще текут, — ответил стрелец. — Они у впадения глубокие, вброд не перейти.

— Значит, теперь мы уже не от татар, а им навстречу скачем?

— Бог даст, обойдется. Дозор заметим, схоронимся. Опосля переберемся как-нибудь. Вплавь али раздемшись.

— На бога надейся, а сам не плошай. Илья, разведи огонь, запали всем фитильницы. Остальные пороху на полки пищалей подсыпьте да затравочные отверстия проверьте! Поперек седла стволы положите, дабы не суетиться в опасный момент!

Княжеский полусотник спешился, достал огниво, застучал кресалом, раздул трут, подпалил от него бересту, от бересты фитиль — обычную толстую пеньковую веревку. Прошел от холопа к холопу, самолично поджигая каждому фитилек в глиняном пузырьке с небольшими отверстиями. Поднялся в седло, вынул из висящего на передней луке чехла пищаль, поднял прижимную планку с затравочной полки, сыпанул из пороховицы немного черных гранул, прижал их планкой, поправил в зажиме фитилек:

— Сделано все, княже!

— Тогда вперед… — Зверев ощущал себя закоренелым перестраховщиком, но опыт предыдущих походов подсказывал, что намного безопаснее перебдеть, чем прозевать. Ну, сгорит у холопов лишний локоть фитильной веревки, так ведь ему цена — две деньги в базарный день.

— Под теми деревьями Тысья течет, — указал на узкий длинный ивняк проводник. — Ближе держаться надобно. Дабы скрыться быстро, коли что не так.