— Тебе-то за что? — не понял князь Воротынский. — Ты сражался много и храбро, кровь свою пролил. Честь тебе и хвала. Полками никакими ты не командовал, какой с тебя спрос? И я своими силами как мог изворачивался, старался. Просто сил слишком уж мало оказалось. За то, что опричные земли вопреки приказу вовремя не исполчил и под руку мою не привел, князю Михаилу Черкасскому по приказу государя голову с плеч снесли. Тут уж вина понятна яснее ясного.

— Вижу, привык Иоанн к казням, велит рубить виновных без колебаний, мои уговоры уже не требуются.

— Кто знает, Андрей Васильевич? — пожал плечами воевода. — Князя Мстиславского, что земские войска с Оки увел и воевать с Девлет-Гиреем не захотел, после покаяния письменного не то что не наказал, воеводой в Новгород послал. Вроде как и в ссылку, однако же и пост не маленький.

— Ну, и нас тоже не тронул, — добавил Зверев. — Хотя план татар к столице заманить наш от начала и до конца будет.

— План был толковый, — медленно качнул головой из стороны в сторону воевода. — Кабы его ополчение земское исполнять стало, а не бежало, как заяц пугливый, ныне бы мы не позор оплакивали, а победой великой хвалились. Иоанн из-за такого предательства с сего года земское войско запретил собирать вовсе! Ныне все боярские дети в части опричные будут призываться и по опричным правилам служить. Без местничества и родовых заслуг, по личной храбрости и уму, и по воле государевой воеводы назначаться станут. Земскую думу и земский двор царь велел разогнать вовсе.

Ныне опричный двор велено Государевым называть. А кто опричным кликать станет — тех бить батогами нещадно! Но ты разницы никакой не заметишь, княже. Кто при опричном дворе в должностях разных стоял, тот и в новом на том же месте остался. Ныне же Иоанн остатки державы нашей спасти пытается. Султану османскому и хану крымскому грамоты покаянные послал, обещает Астрахань и Казань в обмен на мир отдать. Послам велено оскорбления любые сносить с терпением и любым путем мир выпрашивать. Куда теперь денешься, коли Русь разом половины бояр своих в пожаре московском лишилась? Воевать, считай, больше некому. Токмо для порубежной службы силы набираются.

— Наш мудрый государь, похоже, забыл, что всего несколько лет назад писал точно такие же письма. Но с прямо противоположной целью, — ответил Зверев. — Летом жди войны. Придут добивать.

Выздоравливающего князя Иоанн службой не нагружал, и Андрей наконец-то вырвался в свое имение. Две недели скачки, остановка на день в изрядно опустевшем после минувшей чумы Новгороде, еще четыре дня купеческим стругом — и еще месяц скитания по пустому дворцу: без Полины княжество словно потеряло душу, былую привлекательность. Не манило, не вызывало интереса.