— С радостью, Андрей Васильевич, с радостью, — облегченно поддержал тост барон, который только что благополучно проскочил по самой грани дружбы и вражды, острой, как булатный клинок. К счастью, выданные им сведения были достаточно важны, чтобы ради них простили даже самые неприятные намеки.

— Должен сказать тебе прямо, дружище, — осушив кубок, продолжил князь, — медведь зверь крепкий. Очень крепкий. И шкуру его опасно трогать, даже если он показался давно умершим. Что до подданства шведского, то в случае столь великой беды я наверняка сложу голову на каком-то из полей и решать сие придется моему сыну, что ныне вместе с матушкой греется где-то возле Мадрида.

— Но князь Сакульский не будет возражать, если благожелательно настроенный к нему шведский король возьмет его удел под охрану в случае возможной опасности от третьих стран? — Барон Тюрго произнес юридически правильную и выверенную формулировку. Князю предлагался шанс в опасный для Руси час перейти под власть Швеции с сохранением всех привилегий и имущества. Причем как раз на то время, когда землю могут завоевать и просто так, взять «на меч» без всякого согласия.

Впрочем, свой интерес имелся и у Швеции. Такое соглашение позволяло избежать войны и даже простого обострения отношений на случай если Русь все же восстановит свою силу. Если имение просто «взято под охрану» — его достаточно вернуть владельцу, и все вопросы будут сняты. Во всех прочих ситуациях соглашение придаст легитимность присутствию шведских войск в княжестве Сакульском и даже фактическому им владению: весьма важное преимущество при заключении в будущем любых мирных, торговых и иных договоров, а также решении юридических споров.

— Вам все-таки не дает покоя медвежья шкура? — снова наполнил бокалы Зверев. — Что же предложение дружественное, зачем отказываться? Но вы ведь прекрасно знаете, барон, что такие договора заключаются на обоюдных условиях. Вы готовы взять под охрану мое княжество, я — ваше королевство.

— Безусловно, безусловно, княже, — растянулся в довольной усмешке барон. Возможно, он просто не заметил, что только что признал равенство происхождения князя Сакульского и короля Швеции, их равную знатность. Росчерк пера на грамоте — и все потомки Зверева в этом мире получат чертовски важный аргумент в любых местнических спорах, которые под разными наименованиями будут длиться еще многие века. Ради этого можно и подписать.

— Король Юхан настроен к Руси и русскому царю с исключительным дружелюбием, — поднял кубок гость. — Давай выпьем, княже, за его здоровие и долгое славное правление! Мыслю, он станет добрым другом не только государю твоему, но и твоим лично. Есть, правда, одна малая обида, что гложет его сердце. Видишь ли, взойдя на престол, королю Юхану пришлось прекратить войну с Даней, начатую безумным предыдущим королем. За мир сей датский король запросил контрибуцию размером в сто сорок тысяч крон, и на нее пришлось согласиться. Однако же сумма сия для шведской казны неподъемна, платить мы ее не в силах и живем под постоянной угрозой новой войны, что датчане способны развязать в любой миг из-за невыполнения договора. И тут дошли вести до нашего двора, что государь русский выдал племянницу свою замуж за датского принца, передав в приданое целое королевство! Тревожно стало в наших сердцах, княже. Терзает душу один вопрос: не означает ли этот брак новый тесный союз между Русью и Данией, и не намерены ли две эти страны начать против нашей маленькой славной Швеции войну сразу с двух сторон, презрев грядущие токмо через год османские напасти?