В марте триста недовольных царской властью узников исчезли в московских подвалах Разбойного приказа и оказались надолго забыты. Государя отвлекли от них другие хлопоты: датский принц Магнус получил согласие родичей на брак и приехал за невестой. Москва готовилась к торжествам — и среди шумных хлопот князь Сакульский заметил происходящие при царском опричном дворе странные изменения. Первым среди слуг избранных Иоанновых вдруг обнаружился князь Пронский. Это после событий новгородских князя особо не удивило — но следом на опричную службу был зачислен князь Никита Одоевский, верный и близкий сторонник покойного князя Старицкого, его родственник — сестра Никиты была за князем Владимиром замужем. Одновременно с Одоевским в опричных воеводах объявился князь Андрей Хованский, двоюродный племянник Евфросиньи Старицкой. Он прежде был боярином и дворецким у князя Владимира. Членом опричнины стал и Никита Борисов, тоже близкая княжеская родня: по матери Евфросинья Старицкая была Борисовой. Опричником стал второй племянник Владимира Андреевича Старицкого по женской линии Семен Данилович Пронский; потомок великого князя литовского Гедимина князь Федор Михайлович Трубецкой присоединился в царской службе к брату.
Создавалось четкое впечатление, что весь двор царского брата дружными рядами и чуть ли не под барабанную дробь перешел под новые знамена. Причем не просто перебежал: бывшие сторонники Старицкого сидели в опричной думе, служили воеводами, охраняли царскую особу, руководили приказами. То есть получили места ответственные и важные, которых достойны лишь самые доверенные люди, сумевшие доказать свою безусловную преданность.
Князь Сакульский начал догадываться, отчего с такой завидной регулярностью проваливались планы злосчастного Владимира по свержению царя, отчего Иоанн так хорошо знал имена заговорщиков, почему вовремя избегал опасности, почему с такой легкостью угадывал, кому из слуг доверять можно, а кому нет. Похоже, пока двоюродный брат нацеливался на русский престол — государь сам сумел выстроить в недрах его двора развернутую измену и спокойно ждал, давая Старицкому возможность раскаяться, а недовольным царскими преобразованиями — слетаться к брату, как мухам на мед. Но настал час, когда терпение Иоанна исчерпалось… А может — он просто решил, что пора травить скопившееся осиное гнездо, раз и навсегда заканчивая со всеми возможными смутами перед лицом близкой внешней угрозы.
При составлении описи приданого, что отправлялось в путь вместе с княжной Марией Старицкой, Андрей оказался рядом с князем Федором Трубецким уделами своими одним из самых богатых. И, наблюдая за стараниями подьячих, поинтересовался: