Огромный шестилап, вдвое превосходивший размерами своего собрата, встреченного нами на Муне, за счёт идеальной мимикрии оставался для нас незаметен вплоть до самого момента прыжка. Возникший словно из ниоткуда зверь бросился на идущего в правом углу нашего походного ромба Матвея и первым же ударом когтистой лапы буквально снёс с головы одарённого половину лица вместе с выдранными попутно глазами.

Три копья: Китара, моё и Метлы тут же устремились к чудовищу. Я усилил узлами бросок. Не успело оружие достичь цели, а мечи уже прыгнули в руки. При всём этом шестилапу хватило мгновения, отделившего старт нападения от момента, когда наконечники копий, пронзив его плоть в трёх местах, заставили родственника медведя упасть, чтобы сцапать и подмять под себя идущего в центре Охотника.

Два рубящих удара мечами — и раненый зверь превращается в мёртвого. Я за малым не отрубил здоровенную голову. Схватка в целом заняла всего пять секунд. Пять секунд, стоивших жизни половине отряда. Умирающего в муках Матвея я добил лично. Охотник же, как и сидевшая у него на спине Фиона, уже были мертвы, когда мы смогли достать их тела из-под туши трёхтонной громадины.

— Слепили дети снежную крепь по весне, — ни пойми к чему задумчиво пробормотал Метла. — Та таяла, таяла, таяла… и растаяла. Одни лужи остались. Кровавые.

Китар молча стоял, навалившись на упёртое в землю копьё. Лицо мальчишки искривили: печаль, грусть, обида и что-то ещё, непонятное мне. Было видно, что парень пал духом.

— Хватит! — зло рявкнул я. — Если не хотим кончить, как они, нужно двигаться дальше. Скоро вечер. Уверен, округа пуста. Эта тварь не была хозяином леса, но такой крупный хищник всё равно держал в страхе приличную территорию. Ближайшие несколько вёрст нам бояться некого. Побежали!

— А вскрывать? — покосился на огромную тушу Метла.

— Сейчас не до жадности. Времени нет. Всё! Пошли, пошли!

И мы дружно рванули вперёд. Вот теперь скорость нужного уровня. Оставшиеся десяток-два вёрст осилим за час. Но это, если удастся избежать нападений. Шестилап не мог настолько сильно распугать всю прочую живность, что до самых границ лоскута зверя нет.

Но верста за верстой остаются позади, а в лесу по-прежнему пусто. Близость полиса бы могла стать причиной такой ситуации, но следов активной охоты, способной очистить округу, по-прежнему нет. Странность, которую я пока не могу объяснить.

Десять вёрст, двадцать, тридцать. Как же сильно мальчишка ошибся в оценке оставшегося до лоскута расстояния. Ещё пара часов — и начнёт темнеть. В лесу это — быстрый процесс. Неужели, придётся и ночью бежать? Это может стать нашим концом.