— Бросать — не по-людски.

Тут с Глистом не поспоришь, но…

— Милосерднее будет добить. Я сам сделаю. Я его дольше вашего знал.

Слушать, что Глист шепчет товарищу перед тем, как проткнуть ножом его сердце, мне совсем не хотелось. Как и все, я остался стоять в стороне. Тут прощания неуместны. Мы гады. Хоть и разум движет поступком, а на душе всё равно мерзко. Борьба за жизнь во всей своей красе. Порой и людям приходится блюсти звериные законы. Сегодня мы — звери.

И следующим днём тоже звери. Бежим и бежим по проклятому лесу, зубами прогрызая путь к своему спасению. Косого подрал насмерть муфр. Насмешкой судьбы стала гибель его друга-предза, убитого рысью. Ловкач, отстав на день от Шила, пал жертвой куницы. Чем нас меньше, тем сложнее становится отражать нападения. Да и случаются те вдвое чаще, чем когда мы бежали к предгорьям толпой в три десятка охотников.

Пятые сутки погони за полисом подходят к концу, как и наше число. Ночь встречали уже ввосьмером. Отряда нет больше. Есть малая группа сильнейших. Из выживших только: я, Сёпа, Матвей, Глист, Охотник, Змей, Домовиха и Ло.

К утру и того стало меньше. Не побоявшийся огня двух костров здоровенный котяра за час до рассвета влетел вихрем в лагерь. Ни искры Матвея, ни мой дар в такой кутерьме не применишь. Срубил бы клинками своих и чужих. Ло с Сёпой ножами прикончили гада, но прежде проклятая тварь сумела убить, и Глиста, и пытавшегося помочь другу второго архейца. Змей уже булькал кровью, когда я к нему подскочил. Горло — наше самое слабое место. Он умер у меня на руках.

— Ещё немного, и он бы до хозяина леса дорос, — невесело размышлял вслух Сепан, шинкующий звериное сердце. — Бобы позже сочту, но семян уже шесть нашёл.

Ещё бы. Муфра с лошадь размером я прежде не видел. Всем добычам добыча, а радости нет. Мы в последнее время лишь самого крупного зверя вскрываем. Такого, в каком может семя найтись. Бобов недобрали немеряно. Но тех и так у нас тьма. Все, кто жив по сей день, троерост свой едва в потолок не упёрли. У меня по триадам полсотни долей подтянуть до предела осталось по кругу. Специально не ем больше, чтобы имелся зазор. Забью под завязку, и силы уже не пополнить бобами.

А силы нужны. Ло сказал, что под вечер я слажу на высокое дерево, и, если с верхушки лоскут не увижу, придётся и ночью бежать. И понятно — скачок ждать не будет. Сейчас уже время терять — точно верная смерть. Упустим мы этот полис, и всё — искать новый сил уже точно не хватит. На кону в этой гонке стоят наши жизни и судьба человечества. Последнее интересует лишь Ло. Мне же просто очень хочется жить. И ещё отдохнуть. Я безумно устал.