Пара рощ на вершине нам только на пользу. Дрова и строительный материал всегда будут в наличии. На краю той из них, что поближе к обрыву, чтобы пропастью прикрыться от зверей, пусть хотя бы и с одной стороны, а деревьями от птиц, в идеале и нужно разбивать лагерь. Лишь бы только поблизости нашёлся родник.

Ключи били сразу в трёх частях плато. Один подпитывал миниатюрное горное озерцо в ложбинке, другой начинал убегающий вниз по склону ручей, третий капелью стекал по скалам отвеса. С водой у нас нет проблем. С пищей тоже. Сколько не бей всевозможных копытных, на плато каждый день забредают новые.

Хищников тоже хватает. Для волков и шакалов в травянистых предгорьях раздолье. Крупные жёлтые кошки, которых я отнёс к подвиду львов, тоже живут и охотятся стаями. Змеи, птицы, огромные зубастые ящерицы удивляют своими: многообразием, численностью и размерами.

Нет, жить здесь на постоянной основе вполне возможно, но глупо, имея альтернативой постоянно перевозящий твой город с места на место лоскут. Многочисленному людскому сообществу тут не хватит ресурсов, а небольшой посёлок не продержится долго в постоянной борьбе с местной фауной за место под солнцем. Земля — не Предземье. Здесь жизнь бурлит не в пример сильнее. Ускоренный рост растений, ускорил и прочие пищевые цепочки.

Но мы пришли сюда не навсегда. Рано или поздно в окрестностях нашего плато появится полис, и мы уберёмся отсюда. День очередного скачка послезавтра. Может, нам повезёт. Простирающаяся под нами равнина, в которую плавно переходят предгорья, просматривается на сотни километров вперёд. Сейчас лес, откуда мы недавно пришли, зеленеет до самого горизонта сплошным безразрывным ковром, но стоит на нём появиться квадратной проплешине, как мы сразу же заметим прилетевший лоскут.

В противоположную сторону обзор куда хуже. Появившийся среди гор полис мы едва ли заметим, даже окажись тот достаточно близко. Разве что ночью его выдаст свет от костров, запаленных вышедшими на склоны охотниками.

Почти две недели и, соответственно, два скачковых дня позади. Нам пока не везёт. Из хорошего — только низкая смертность, если сравнивать этот период с тем временем, когда мы продирались к предгорьям по лесу. С момента, как мы поднялись на плато, отряд потерял лишь одного человека. И то он погиб предельно нелепо, сорвавшись с обрыва по собственной дурости, при встрече с крупной змеёй.

Вместе с неуклюжим дураком вниз, к острым камням, улетели и вложенные в архейца бобы. Я упрямо продолжаю поднимать троерост отстающих долями, но приличная часть моих прежних инвестиций уже безвозвратно потеряна. Естественный отбор ещё по дороге сюда отсеял слабейших. Исключением выступает лишь Чудик. Этот предз был единственным, уступавшим, что троеростом, что мастерством обращения с оружием, даже только что пришедшим из школы в отряд безымянным.