— Это… жестоко.

Уголки её губ дрогнули.

— Знаю, — выдохнула она. — Поэтому я стою перед тобой, а не прогибаясь под как-нибудь уродом.

Ответить мне не дали: ведь она шагнула ближе, взяла меня за шею, и, пока до мозга доходило, что происходит, Рин притянула меня к себе, после чего прижалась губами к моим.

Я тупил непозволительные пару секунд, на что получил недовольное порыкивание со стороны девушки, что вылилось в то, что она прикусила мне губу.

Перестав строить из себя невинность, решаю поступить так, как делаю в такого рода ситуациях: забить на всё болт и пустить всё по инерции момента. Так что, кинув говорильник на стол, беру девушку за бёдра, после чего приподнимаю и сажаю на упомянутую мебель. Дерево под ней глухо стукнуло, как удар в грудь.

Рин выдохнула коротко, почти удивлённо — и тут же задавила этот звук. Пальцы её впились в мою спину так, что ногти прочертили по коже: не ласка, всё ещё нет, — маниакальное желание.

— Не останавливайся, — выдохнула мне в губы; в её голосе отчётливо слышался приказ, который она отдавала скорее себе, чем мне. — Я не собираюсь сейчас думать.

Не став останавливаться, притягиваю её к себе, ладонями пробегаюсь по её профилю, ощущая каждый изгиб под тканью формы. Когда моя рука прошлась по её шее, Рин вздрогнула буквально на секунду; на что я не выдержал и решил немного пошалить, проведя кончиками пальцев по её спине вдоль позвоночника.

— Ты это специально? — На меня уставился возмущённый взгляд, в котором так и читалось негодование моим поведением.

— Естественно. — Её зрачки хищно сузились. Я ощутил, как её пальцы скользнули по моему животу и царапнули кожу — коротко, жёстко. И прежде чем я переварил ощущения от лёгкой мести, она подалась вперёд и вцепилась зубами в мою шею — не до крови, но так, что по спине у меня пробежал электрический разряд.

Дальнейший поцелуй перестал быть поцелуем. Это стало схваткой: мы тянули друг друга ближе, будто хотели на секунду перестать быть отдельными. Её волосы, жёсткие и колючие, цеплялись за мою щёку, и эта колкость только добавляла реальности — никакой сладкой ваты, только грубая правда момента.

В какой‑то момент Рин чуть качнулась вперёд, прижимаясь ко мне; я ощутил, как девушка краем пальцев скользнула по бедру, задевая ткань шорт. И в тот самый миг, когда я понял, куда идёт эта рука, она коснулась моего напряжённого партнёра через ткань — на долю секунды, ровно настолько, чтобы он дёрнулся, а она замерла, будто сама не ожидала, что сделает это.

— Вот так, — прошептала она с лёгкой усмешкой. — Значит, не только я тут на грани.