— Он странный. Пришёл, помог, пошутил и ушёл, при этом ничего не взяв и не потребовав награды.

Брови О‑сана чуть приподнимаются — единственный признак удивления. Уголок рта дёргается в намёке на усмешку.

— Пошутил?

Рин чуть наклоняет голову вбок — едва заметный жест, показывающий, что она сознательно уходит от темы. Взгляд остаётся прямым, без тени смущения.

— Не будем об этом...

О‑сан медленно стучит указательным пальцем по столешнице — раз, другой, третий. Ритм ровный, гипнотический. Его взгляд буравит её, но не давит.

— Могу лишь сказать, что он очень опасен. Эта железка, которую он достал… хех… Такие уже почти никто не носит.

Рин замирает на мгновение, затем медленно выдыхает. Пальцы едва заметно сжимаются на подлокотнике дивана, но тут же расслабляются. В глубине рубиново‑красных глаз вспыхивает холодный интерес, но он тут же маскируется под безразличием.

— И что в той железке такого?

О‑сан говорит почти без эмоций, но в голосе слышится уважение и тревога. Он откидывается на спинку кресла, скрещивает руки на груди — жест завершённости фразы.

— Та железка — это протектор ниндзя. И поверь, если бы у него был бы заказ, то мы бы даже не поняли, как вас всех бы перебили.

Рин не меняет позы, но в её взгляде появляется что‑то новое — смесь настороженности и острого любопытства. Она медленно кивает, будто принимая к сведению новую информацию.

— Понятно…

В комнате повисает тишина. Где‑то на кухне звякает посуда — тётушка всё ещё пытается успокоиться. Скрип ступеней лестницы напоминает о том, что мир за пределами этой комнаты продолжает жить своей жизнью. Но здесь, в гостиной, время будто замедлилось, сконцентрировавшись на двух людях и тайне одного загадочного блондина.

— И что дальше?

О‑сан задумчиво проводит пальцем по краю стола, будто вычерчивает невидимую линию. Взгляд устремлён куда‑то вдаль, за пределы комнаты — он уже просчитывает шаги.

— Дальше… У меня появится много работы. Скорее всего, нужно будет угомонить кое‑кого, но это уже частности.

Рин слегка наклоняет голову, изучая его лицо. В рубиново‑красных глазах мелькает искра понимания — она догадывается, о каких «частностях» идёт речь, но не подаёт виду. Её поза остаётся расслабленной, но пальцы на мгновение сжимаются на подлокотнике, выдавая внутреннее напряжение.

— Понятно. Вы к нам надолго? По вашим рассказам, тётушка уже бывала в таких ситуациях, но, думаю, ваше присутствие поможет её успокоить.

О‑сан чуть улыбается — едва заметная, почти неуловимая улыбка. Он откидывается на спинку кресла, скрещивает руки на груди. В его взгляде читается усталость, но и решимость.