Захожу внутрь. Пространство открытое, зонирование выполнено с помощью раздвижных перегородок фусума с росписью цветущей сакуры. Пол поднят над землёй примерно на полметра, покрыт татами — матами из рисовой соломы. В глубине видна ниша токонома: в ней — свиток с каллиграфией и небольшая ваза с веткой цветущей сливы.

Бусуджима ведёт меня дальше, мимо небольшого сада с карликовыми соснами, к отдельно стоящему зданию — додзё, традиционному тренировочному залу самураев.

Дверь сёдзи открыта нараспашку, впуская вечерний воздух. Внутри — просторный зал с деревянным полом, вдоль стен расставлены тренировочные манекены, стойки с мечами и боккэнами. На дальней стене висит свиток с иероглифом «忑» (ки, дух) и портрет сурового мужчины в доспехах — видимо, предка семьи. В углу — небольшая алтарная полка с подношениями и старинным катаной в ножнах.

— Вот мы и на месте, — Бусуджима поворачивается ко мне, ставит боккэны у стены и потирает ладони. Взгляд всё тот же — огонь в глазах, хотя на этот раз в нём можно заметить исследовательский прищур: она как будто пытается разгадать какую‑то загадку.

Подхожу к ней и беру тренировочный инвентарь. На этот раз рука инстинктивно взяла его в правильный хват — пальцы легли на рукоять так, будто делали это сотни раз. Я прям на уровне животных рефлексов знал, что с ним нужно делать. Такое же ощущение у меня было и с обращением с пистолетом, хотя там чуть сложнее — ведь там я прекрасно знаю, как его обслуживать.

— Будем бить друг другу рожи? — приподнимаю бровь в немом вопросе.

Тем временем девушка на мой вопрос решила ответить оригинальным способом: быстрым движением схватила боккэн, после чего последовал резкий удар в район шеи.

Я не успел поднять клинок для полноценного блока, но рукоять боккэна сама оказалась на пути её удара. Поворот запястья, лёгкий рывок — и лезвие Саэко скользнуло вниз, едва не задев пол. В тот же миг я шагнул вперёд: рукоять ударила в грудь — резко, точно, без замаха.

Саэко отшатнулась, хватая ртом воздух. Плечи на мгновение опустились, дыхание сбилось. Пройдя в себя, она посмотрела на меня неописуемым взглядом — в нём читались непонимание, интерес и дикий азарт вперемешку с восторгом. Брови приподнялись, губы чуть приоткрылись, а глаза расширились на долю секунды, прежде чем снова сузились в сосредоточенном прищуре.

Я же тем временем тихо обтекал: я только что сделал нечто нереальное, и это я ещё не задействовал техники дыхания.

Более-менее придя в себя, Саэко с прищуром и чуть хриплым голосом молвила:

— По-моему, вчера ты так не умел.